Как менялись взгляды на красоту и здоровье
  вернуться Время чтения: 11 минут   |   Комментариев: 1
Сохранить

Как менялись взгляды на красоту и здоровье

Часто мы полагаем, что здоровье и физическая норма — это нечто объективное, однако в разные времена и в разных культурах на вопросы телесности смотрели иначе.

Представления о внешней привлекательности и «здоровом виде» прочно вшиты в подкорку человека. Между тем, здоровье организма определяется в первую очередь его функциональностью и тем, насколько он соотвествует требованиям окружающей среды, а не внешним лекалам. Что до представлений о телесной красоте человека, то под воздействием обстоятельств они часто менялись до противоположных.

 
 

Дородность долгое время считалась признаком здоровья и воспринималась как символ власти и достатка. Она сигнализировала о том, что этот Рубенс может позволить себе настоящий фламандский натюрморт на столе. В мире, где простые люди работали целыми днями, замерзали по ночам и не ели мясо и сладости каждый день, пышные формы и румяные щёки служили гарантией здоровья и фертильности. Простолюдинам вторила знать, поэтизировавшая «натурализм», который стал популярен в эпоху Просвещения.

На оценочный характер указывает этимология русских слов «худой» (плохой) и «полный» (достаточный, в противовес «пустому»).

Только в ХХ веке с удешевлением еды вес перестал ассоциироваться с витальностью и богатством. Напротив, питаться здоровой пищей для жителя мегаполиса затратнее, чем перекусить фастфудом, а сегодняшний идеал «здорового вида» весьма строго предписывает стройность.

 
Щёголи начала XIX века.
(источник: todocoleccion.net)

«Нагая мода» первой трети XIX века уже не исходила из принципа «чем больше, чем лучше», вместо этого обращаясь к античному канону прекрасного: тело греческого дискобола для мужчин и аккуратные формы Венеры Милосской для дам. Стремясь сделать свой торс треугольным, а плечи — широкими, светские щёголи утягивались с помощью корсетов, надевали тугие панталоны телесного цвета и прибегали к другим ухищрениям, чтобы скорректировать силуэт. Так городские жители, скажем, Туманного Альбиона пытались загнать себя в прокрустово ложе внешности средиземноморского спортсмена.

Впоследствии, в XX веке, представления о красоте сменялись часто, реагируя на изменения в обществе и трансформируясь с каждой декадой. Прямые фигуры теннисисток 20-х годов, женственные силуэты послевоенных 50-х, спортивные тела девушек эмансипированных 80-х годов — всё это стало отражением общественных тенденций. Представления о «правильной» мужской фигуре оставались более стабильными, предписывая условную «атлетичность» — разве что в 80-х и 90-х годах эта тенденция дошла до абсолюта вместе с увлечением бодибилдингом.

 
 

В классической культуре одновременно с «крестьянским» каноном здоровой красоты существовал идеал утончённый, свойственный высшим слоям общества и тем, кто стремился туда попасть. Туберкулёз был одновременно и жестоким бичом, и предметом эстетизации. Бледные щёки, запавшие глаза, впалая грудь и страдальческий кашель будили воображение декадентов. Болезнь связывалась с борьбой «мира природы и царства свободы»: современники полагали, что чахотка обостряет чувствительность, и дух словно начинает «просвечивать» сквозь измученное тело.

По воспоминаниям выпускниц Смольного института, воспитанницы утягивались до обмороков, стремясь заполучить «стрекозиную талию», а также пили уксус и жевали мел, чтобы добиться болезненного вида и приобрести «интересную бледность». Среди «модных болезней» позапрошлого века — быстрая утомляемость, «малокровие» и «слабость». Причина этого крылась в представлении о женщине как об утончённо-слабом существе, которое нуждается в постоянном покровительстве. К тому же, неудобная одежда нарушала кровоток.

Впрочем, молодые люди, вдохновлённые образом «лишнего человека», тоже тяготели к болезненной красоте. Кумир романтической молодёжи лорд Байрон страдал из-за лишнего веса и мечтал заболеть, чтобы добавить изящества образу, а прерафаэлиты любили изображать гибель юного Томаса Чаттертона, который в 17 лет покончил с собой от отчаяния.

 
 

Вот некоторые продукты и предметы обихода, которые были в ходу в викторианской Англии: спички из белого фосфора, от которого у работниц спичечных фабрик случался некроз челюсти, свинцовые белила, подкрашенные овощи, мука, в которую для белизны подмешивали алюминиевые квасцы. 

Это неплохо иметь в виду нашим современникам, которые полагают, будто «раньше» продукты были экологически чистыми.

Лекарства, которые были в ходу в те времена — отдельная история. Сифилис, например, лечили ртутью, признавая её воздействие меньшим злом. Опиаты и кокаин использовались не только для обезболивания, но и на всякий случай: для общего тонуса, здоровья полости рта и даже «дивного роста волос». Кстати, правовой статус наркотических анальгетиков разнится в разных странах и сегодня. Например, викодин в США входит в список разрешённых к продаже лекарств, а в России — в список наркотических средств, запрещённых к обороту.

 
(источник: Stanford Research into the Impact of Tobacco Advertising)

В середине ХХ века любовь к «пилюлям» была велика, а регулирование средств и продуктов сильно отличалось от современного. Из-за тератогенных последствий пептидного антибиотика талидомида множество детей появилось на свет с врождёнными нарушениями развития, причём лекарство изъяли из аптек далеко не сразу. В 50-х перешедшая на мирные рельсы промышленность предлагала средства на все случаи жизни, включая те, что показались бы нам сегодня странными. В частности, жир для набора веса и курение как способ похудения.

Популярность «здоровых продуктов» и всего «натурального» настигла западный мир вместе с молодёжной революцией, переоценкой «бремени белого человека» и энвайроментализмом. В свою очередь, компании-производители заметили, что, подняв на знамёна экологичность, можно продать больше.

Случаи, подобные «талидомидовой кастастрофе», не вызывают сомнений, однако, глядя на то, как маятник общественного мнения колеблется от любви к каким-то продуктам до проклятий, можно сделать вывод, что представления о вредном и полезном часто связаны не со свойствами определённых продуктов, а с убеждениями.

 
 

В Средние века и эпоху Возрождения яркие, чистые цвета без полутонов казались самыми красивыми. Однако краски были дороги (материалы вообще стоили дороже работы), и такие цвета, какие мы видим на миниатюрах и картинах, могли позволить себе только богатые и знатные люди. В те времена не существовало также «мужских» и «женских» цветов — яркие одежды подчёркивали высокий статус хозяина. Дешевле всего было неокрашенное полотно. Им довольствовались простые смертные, которые могли только мечтать об алых шоссах и плаще с голубым подбоем.

Современник Брейгеля или братьев Лимбургов был бы поражён тем, что мы, имея возможность наряжаться в алые штаны, зелёные рубахи и жёлтые ботинки хоть каждый день, не делаем этого, выбирая скучные тона.

Ещё по этой теме:

Тайны нашего зрения

Начало этому положил «великий мужской отказ»: денди классической эпохи стали стремиться к благородному минимализму в силуэтах и цветах. Причудливость нарядов уступила место чёрным и синим фракам. Становление промышленной городской культуры, появление множества служащих и готового платья для них — всё это привело к унификации костюма. То же касалось женщин из среднего класса, которые носили платья сдержанных цветов.

Неоновые расцветки ворвались в моду в 60-х годах вместе с появлением новых искусственных материалов. 70-е тоже отличались безумными цветами и сверкающими тканями. Однако в 2017 году мы достаточно консервативны — достаточно просто выйти на улицу, чтобы убедиться в этом. Между тем, визуальное разнообразие развивает воображение и влияет на настроение. Об этом стоит задуматься современному горожанину, который, невзирая на возможности промышленности, чаще всего видит вокруг чёрные пуховики.

 
 

В конце XIX века вышла книга Вильгельма Прейера «Душа ребёнка», где ранний период жизни человека впервые рассматривался с позиций возрастной психологии. Сказать, что детство придумали психологи, авторы сказок и маркетологи было бы не вполне корректно, ведь на изменение подхода к возрасту повлияли изменившиеся условия жизни. Однако в классической парадигме ребёнок действительно воспринимался как «неполноценный взрослый».

Нормальным и здоровым считалось «взрослое и разумное» поведение ребёнка. Младенцев туго пеленали, чтобы придать им стройный вид, и изображали на картинах лежащими важно, с серёзным взором. Так работала абсолютизация разума в позднем Возрождении и эпоху Просвещения: если уж родился человеком, будь добр, лежи спокойно и с достоинством, а не кривляйся, будто лягушонок! Детей с ранних лет одевали так же, как родителей.

 
Потрет двухмесячного младенца, 1581 год.
(источник: blogspot.com)

В простых семьях дети начинали работать с тех самых пор, как становились способны держать в руках инструмент или становились достаточно смышлёными, чтобы продавать товар на улицах. Знатных отпрысков обучали манерам и учтивым фразам — «детская непосредственность» была не в чести. Как, впрочем, и игры. Фигурки людей и животных, крошечная утварь чаще предназначались для демонстрации возможностей ремесленников, чем служили игрушками.

Детские костюмчики появились только в конце XIX века, а промышленное производство плюшевых мишек (и представление, что эта игрушка ребёнку обязательна) — в начале XX века. Тогда же стали распространяться развивающие игрушки и информация в доступной для детей форме. Таким образом, «особый мира ребёнка» мы изобрели относительно недавно. Не говоря уже об идее учиться у детей самим. Такое человеку века XVII-ого показалось бы жутким регрессом!

 
 

Жорж Вигарелло связывает «открытие телесности» с распространением в XVIII веке зеркал во весь рост, когда человек впервые смог рассмотреть себя целиком. Это привело к зарождению целостного восприятия тела и гигиенических представлений. В то же время, дама «галантного века» ещё могла запросто щегольнуть золотой вошегубкой — в ловушку с клеем попадали назойливые насекомые.

На стандарты чистоты повлиял дендизм XIX века, который ввёл в обиход регулярные ванны, белые перчатки (до пяти смен за день) и «щётки двадцати родов и для ногтей, и для зубов». Парики уступили место аккуратным прическам из собственных волос, а духи, заглушающие дурные запахи, сменились идеей о том, что от человека приличного не должно вообще ничем пахнуть.

 
Дама за туалетом.
(источник: Pinterest)

Влияние законодателей мод проникало во все слои общества, но многие повседневные практики долгое время зависели от бытовых условий. Например, русского слова «расчёсываться» долгое время не существовало: вместо него говорили «вычёсываться». Суть «вычёсывания» состояла в том, чтобы сухим методом вычистить грязь и кожный жир: волосы посыпали пудрой, а потом удаляли её вместе со всем лишним. Также волосы мыли спиртом и бензином, только бы не связываться с водой и мылом.

Подогревание воды в городских домах было сложной процедурой, которую могли позволить себе только те, у кого хватало денег на покупку угля, а инфекции и болезни кожи объясняли дурной наследственностью и пороками. На существенное изменение гигиенических взглядов повлияли открытия в микробиологии и прокладка водопроводов во второй половине XIX века.

Сегодня представления о полной легитимности антибиотиков и антибактериальных средств тоже становятся предметом критики и дискуссий. Больше узнать об историческом и современном отношении к микробам можно из книги Джессики Сакс «Микробы хорошие и плохие», о которой мы уже рассказывали.


История материальной культуры тесно связана с социологией и изучением пространства идей. Иногда, чтобы понять, почему люди совершали те или иные «странные» поступки в быту, нужно разобраться, какова была текущая политическая ситуация и какие были в моде романы. Универсальных, внекультурных формулировок нормального с ненормальным не существует — есть состояния материи, которым мы придаём определённую ценность и окраску. 

Эти примеры говорят не о том, как раньше всё было плохо, и как стало хорошо теперь, а о том, насколько всё относительно. Может быть, в скором времени какие-то из наших повседневных практик будут казаться дикостью.

Нашли опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter.

статьи по теме

5 эссе для переосмысления реальности

Онлайн-ресурсы для путешествий в другие культуры

Почему вам нужно научиться скучать