Почему у каждого из нас есть шанс социально умереть
12+
  вернуться Время чтения: 8 минут   |   Комментариев нет
Сохранить

Почему у каждого из нас есть шанс социально умереть

О том, почему в современном мире никто из нас не может быть уверен в завтрашнем дне.

А вы можете быть уверены в том, что завтра не произойдёт обвал финансового рынка, что ваше жилище благодаря новому закону не превратится из частной собственности в общественную, что, в конце концов, над нами не нависнет ядерный гриб, провозглашая конец света? Говоря штампом, уверены ли вы в завтрашнем дне? Ответ большинства будет отрицательным, и неслучайно сегодня всё чаще социологи говорят о процессе прекаризации — термине, который впервые использовал немецкий социолог Ульрих Бек.

От латинского precarius — «предоставленный на время, непостоянный, ненадёжный». Соответственно, прекариат — класс работников с временной занятостью, которые не могут рассчитывать на социальные гарантии и стабильный доход.

image_image
Забастовка рабочих Новочеркасского электровозостроительного завода (1962)
(источник: gazeta.ru)

Для социолога Робера Кастеля прекаризация стала маркером перехода к постиндустриальному обществу. С одной стороны, мы покинули производство и ушли от строгого восьмичасового дня. С другой — лишились защищённости и фиксированной оплаты. Удалённая работа, свободный график и фриланс подарили возможность распоряжаться своим временем и не быть привязанным к месту.

Мы выбрали креативность вместо механистической рутины, но следом получили возмущённые вопросы: «За твоё творчество ещё и платить надо?! Тебе ведь нравится этим заниматься!». Патриархальная модель государства, оберегающая граждан, отживает своё и пускает своих «детей» в свободное плавание.

Несмотря на то, что понятие прекариата связано прежде всего с трудовыми отношениями, в нашу «экономическую» эпоху прекарность как свойство пронизывает все сферы жизни, делая её неустойчивой и нестабильной. О таком вневременном характере прекарности, о хрупкости и уязвимости нашего существования независимо от исторических эпох говорит и американский философ Джудит Батлер. В начале этого года в издательстве Ad Marginem Press вышла её книга «Заметки к перформативной теории собрания» (перевод Дмитрия Кралечкина) в серии «Совместная издательская программа с МСИ "Гараж"».

image_image
США, 1973 г.
(источник: timetoast.com)

Государство, признающее жизнь в качестве естественного и потому незыблемого права, призвано защищать граждан, а особую защиту предоставлять тем, кто не способен обеспечить себе достойное существование. Особенно уязвимыми в этом плане являются люди с ограниченными возможностями, дети, старики.

Но могут ли на эту помощь рассчитывать люди, не одобряемые обществом или находящиеся на периферии социальной жизни? Будем ли мы так же, как о собственных детях, заботиться о благополучии мигрантов, бездомных, представителях ЛГБТ-сообщества? Те, кто намеренно игнорируются в публичном пространстве или получают незримое клеймо «неблагонадёжных», лишаются поддержки социума и тем самым негласно лишаются права на достойную жизнь.

Батлер пишет об этом:

«Само будущее моей жизни зависит от условий поддержки, поэтому если меня не поддерживают, моя жизнь определяется как недолговечная, хрупкая и в этом смысле не стоящая защиты от ущерба или потерь, то есть неоплакиваемая. Если ценится лишь оплакиваемая жизнь, причем ценится на протяжении времени, тогда только такая жизнь удостоится социально-экономической поддержки, жилья, медицинского обслуживания, работы, права на политическое самовыражение, определённых форм социального признания и условий политического действия.

...Как мне стремиться к хорошей жизни, если о моей жизни нельзя ничего сказать или если жизнь, которую я стараюсь вести, считается расходной либо уже на деле опустошена?»

Батлер исследует тему «нежизнеспособной жизни», жизни парадоксальной: с одной стороны, она существует физически, с другой — её нет или же она порицается в официальных источниках СМИ. Она как бы ставится в положение избыточного права, жизни «в кредит», авансом: жизнь превращается в выживание, но оно, говоря словами философа, не может быть самоцелью.

Люди, которым отказано в благополучии, которые вынуждены довольствоваться лишь физическим существованием, по сути находятся в состоянии социальной смерти, теряя возможность коммуникации, социального самоопределения и полноценного участия в общественной жизни.

image_image
Пикет против сегрегации, Флорида (1964)
(источник: theatlantic.com)

Рассуждая о «нежизнеспособности», Батлер замечает:

«Наверное, мы не можем использовать одно слово для описания разных условий, при которых жизни становятся нежизнеспособными, однако термин «прекариат» всё же позволяет различать разные виды «нежизнеспособности», характерные для тех, к примеру, кто находится в тюрьме и не имеет возможности получить надлежащую юридическую помощь; 
для тех, чья жизнь складывается в военных или оккупированных зонах; 
где легко стать жертвой насилия и угнетения; 
где нельзя получить защиту и откуда не спастись бегством; 
для тех, кто вынужденно мигрирует и живёт в приграничных зонах, ожидая разрешения, еды, документов; 
для тех, кто выступает в качестве части расходной или заменимой рабочей силы;
тех, для кого перспективы стабильного достатка становятся всё более далёкими;
для тех, кто каждый день проживает в сокращающемся временном горизонте, страдая от ожидания ощущаемого всем нутром ущербного будущего и всё же пытаясь чувствовать, опасаясь своих собственных чувств.

В современных условиях вынужденной миграции и неолиберализма, значительные группы населения живут без ощущения гарантий будущего и устойчивой политической общности, но с чувством ущербной жизни из-за повседневного опыта неолиберализма.»

Батлер подчёркивает: «значительные группы населения». Мы ведём речь о тех, кто обречён на социальную смерть, однако стоит признать, что в современном мире у каждого есть шанс «социально умереть», лишившись работы или возможности работать в принципе, потеряв деньги и не найдя защиты у государства.

Прекаризация поглощает всё на своём пути, неслучайно Батлер справедливо замечает, что под прицелом нестабильности находится каждый из нас: так, например, на собрании «Движения чаепития» американский политик Рон Пол сказал, что люди с серьёзными заболеваниями, которые по каким-то причинам не могут оплачивать страховку, должны попросту умереть.

Конечно, и сегодня «попросту умирают» те, у кого нет денег на дорогостоящее лечение. Но слова, прозвучавшие императивом с политической трибуны, вселяют беспокойство, поскольку ставят под вопрос неотъемлемость права, которое считается естественным, — права на жизнь.

Согласно идее Батлер, перформативность — это конструирование идентичности через выражение действия. В «Заметках...» перформативность рассматривается в контексте телесности и публичности. Нахождение тела в поле общественности само по себе является перформативным актом, эквивалентом действия. Потому многие из тех, кто выталкивается за пределы социальной жизни, вынуждены выходить на улицу: даже не для того, чтобы требовать, а лишь для того, чтобы заявить о себе, о своём существовании.

image_image
«Захвати Уолл-стрит» (2011)
(источник: lexpress.fr)

Читайте также:

logo_imageБудущее — какое оно?

Стихийные уличные собрания — так называет философ акции протеста, общими чертами которых являются молчаливость, внезапность и пребывание в публичном пространстве. Перформативность слова («я требую») заменяется на безмолвность действия: само собрание людей уже означает бессловесное требование обратить на них внимание и признать их существование.

Если можно отгородиться от «теоретического» страдания угнетённых, выключив телевизор или пропустив пост в фейсбуке, то улица не даст промолчать, так как тело осязаемо, его невозможно не увидеть. И ведь речь не идёт о лозунгах, флагах, в конце концов, словах: молчание красноречивее слов, когда просто необходимо, чтобы тебя заметили, увидели, что ты есть. Помогут ли такие стихийные собрания, на которых присутствуют люди разных социальных слоёв, возрастов, национальностей, в борьбе с прекарностью или же нестабильность стала синонимом современности? Пожалуй, ответить на этот вопрос сможет только время, хотя сама Батлер уверена, что публичные собрания способны конструировать новые политические ситуации и оказывать неоспоримое влияние на демократические процессы.

Нашли опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter.

статьи по теме

Про футурошок

Большой брат следит за демократией

Несправедливость как норма: эффект Матфея