Связь как свобода: европейская традиция дружбы
12+
  вернуться Время чтения: 9 минут   |   Комментариев: 3
Сохранить

Связь как свобода: европейская традиция дружбы

Эссе о том, как мы становимся собой благодаря другим, чем настоящая дружба отличается от других видов человеческих отношений, и о том, что с ней происходит сегодня.

Дружба иногда кажется нам чем-то почти обыденным — мы называем «друзьями» тех, с кем делимся новостями, с кем пьём кофе в перерыве и к кому испытываем более-менее устойчивую симпатию и доверие. Но для Мишеля Монтеня его недолгая дружба с гуманистом и философом Этьеном Ла Боэси была чем-то совершенно иным. 

В одном из «Опытов» он писал: «Для того, чтобы возникла подобная дружба, требуется совпадение стольких обстоятельств, что и то много, если судьба ниспосылает её раз в три столетия [...] Зная, что это — вещь необычная и редко в жизни встречающаяся, я не очень надеюсь найти судью, сведующего в этих делах».

Тем не менее, Монтень не был одинок в своём понимании дружбы. Его слова указывают на большую традицию, о которой мы основательно подзабыли. С некоторых пор наиболее ценным и важным способом установления человеческих связей стала считаться романтическая любовь, переходящая в семейные отношения. Но для Монтеня, как и для многих других, таким идеалом была не любовь между мужчиной и женщиной, а именно дружба. 

Дружба помогает нам осуществить сократовский призыв и «познать самого себя». Чтобы увидеть себя, нужно чтобы сначала увидели нас. А кто это может сделать, если не друг?

image_image
Кадр из х/ф «Небесные создания» (1994 г.)
(источник: filmsinfilms.com)

Именно дружба заставляет двух людей почувствовать, что они обладают одной душой, разделённой между двумя телами. «Я настолько привык быть всегда и во всем его вторым "я", что мне представляется, будто теперь я лишь полчеловека» — писал Монтень после смерти Ла Боэси. Если это любовь, то совсем не та любовь-страсть, о которой мы привыкли говорить и думать. Как пишет вслед за Монтенем современный философ Франсуа Федье, дружба — это «совершенное единство связи и свободы». В дружбе «я становлюсь самим собой через другого, а другой становится самим собой через меня». Здесь никто не может быть важнее другого.

Основоположником этой традиции понимания дружбы по праву считается Аристотель. Друг, как сказано в его работах по этике — это «второе я» человека, наиболее близкое для него существо. Но вместе с тем дружеские отношения свободны и добровольны. Это и возносит дружбу выше родственных связей. Мать, отца, братьев и сестёр мы не выбираем. Друзьями же становятся только по взаимному выбору и симпатии. Друг — это «другой», независимый от нас, свободный человек. В то же время мы, глядя на друга, словно смотримся в зеркало и видим самих себя так, будто до этой встречи нас не существовало.

Аристотель признаёт, что некоторые виды дружбы существуют исключительно ради взаимного удовольствия или выгоды. Но высшим видом дружбы, её подлинной сутью для него являются отношения, построенные на общем представлении о благе. Друг хочет быть с нами не для удовольствия или пользы, а просто потому, что такова его природа, таков его жизненный путь. То же самое говорит и Монтень: пытаясь объяснить корни своей дружбы с Ла Боэси, он может сказать только следующее: «потому, что это был он, и потому, что это был я».

У такой дружбы нет иной причины, кроме неё самой.

Друзья не только свободны в своих отношениях, но и абсолютно равноценны. Как только один возвышается над другим или начинает от него зависеть, дружба ставится под угрозу. Поэтому родителям трудно быть друзьями для своих детей (как бы они не уверяли себя в обратном). Влюблённость и эротическое влечение тоже препятствуют дружбе. Влюблённые хотят знать о жизни друг друга всё, полностью слиться с объектом своей любви. Друг же хочет того, чего хочет его друг. 

Ни одна форма отношений так не уважает свободу другого. Наверное, только друзья и могут осуществить на этой земле кантовский императив: поступать друг с другом в соответствии с максимой, которую можно возвести во всеобщий закон. Поделиться с другом — всё равно что поделиться с собой. 

image_image
Эдгар Дега, «Друзья в театре, Людовик Галеви и Альберт Хелви» (1879 г.)
(источник: tes.com)

Норвежский философ Хельге Сваре, описывая историю европейской дружбы, констатирует: до XIX века дружеские отношения умещали в себе гораздо больше чувств и форм выражений, чем сегодня. С какого-то момента жизнь человека стала замыкаться в кругу семьи и более-менее обезличенных связей с коллегами и партнёрами. Дружба стала восприниматься как излишество, роскошь. Конечно, никто не мешал существованию приятельских компаний и сообществ. Но приятельство — не то же самое, что дружба. Более близкие отношения людей одного и того же пола стали вызывать подозрение:

quote_image

В 1848 году молодой инженер Джеймс Блейк мог спокойно спать в объятиях друга Вика и доверчиво писать о любви к другу в своем дневнике, не беспокоясь, что кто-то поднимет в удивлении бровь, прочитав это. Мы же, напротив, тут же задаёмся вопросом: «Они гомосексуалисты?»

из книги Хельге Сваре «Философия дружбы»

Дружба, конечно, не ушла в никуда. До нас дошло немало историй о творческих союзах, построенных на дружбе: Гёте и Шиллер, лицейское товарищество Пушкина, Маркс и Энгельс, Ильф и Петров. Как признают современные психологи, творчество рождается в парах, во взаимодействии. Одинокий гений не смог бы ничего создать — даже самого себя.

Сегодня значение дружбы, кажется, начинают признавать вновь. Мы ценим личную свободу чуть ли не сильнее, чем её ценили во все другие исторические эпохи. А ведь именно дружба позволяет сохранить эту свободу, не лишая себя близких человеческих связей. Раньше эти связи были необходимы хотя бы для того, чтобы просто выжить — защитить свою семью, обеспечить себя необходимыми вещами. Сегодня и то, и другое может сделать государство и рынок. Тот факт, что люди, стоящие перед окошком какого-нибудь ведомства, прекрасно понимают друг друга даже без слов — настоящее чудо. Но такого понимания нам явно недостаточно.

Мы скорее осуждаем предвзятость и личные привилегии в политике, образовании или медицине. Поэтому нам непонятно устройство античного полиса, в котором основой порядка был не закон, а дружба между всеми гражданами. Но только личная близость даёт нам силы и радость жить. Эффект этой близости проявляется даже на уровне физиологии: люди, которые поддерживают долговременные дружеские связи, в целом здоровее и счастливее своих более одиноких сверстников. 

Как писала Ханна Арендт, «как бы ни был прекрасен мир окружающих нас вещей, он получает свой подлинный смысл, лишь когда предоставляет сцену для поступка и слова, когда он прострочен нитями человеческих забот, взаимоотношений и историй». Какой бы комфортной и свободной ни была наша жизнь, сколько бы вещей мы ни приобретали, всё это имеет для нас мало значения. Только хрупкая ткань человеческих взаимоотношений может придать этому миру ценность, которой сам по себе он не обладает.

image_image
Кадр из х/ф «Ночь за ночью» (2000 г.)
(источник: kinopoisk.ru)

Современные работы по детской психологии убеждают нас в том, что дружба необходима для нормального развития человеческой психики. Маленькие дети дружат почти так же, как Монтень и Ла Боэти — целиком отражаясь друг в друге. Через игру с другими детьми ребёнок может переступить пределы собственного ограниченного взгляда и посмотреть на мир глазами другого. Иногда эту роль выполняет воображаемый друг, который бывает почти у каждого второго ребёнка. Даже такой друг может стать ценным попутчиком и компаньоном.

Друг — это всегда свидетель твоей жизни, её отражение. 

Он не пытается в неё вмешаться, что-то в ней изменить. Если ваши жизненные пути расходятся, дружба просто заканчивается. Итальянский социолог и писатель Франческо Альберони описывает дружбу как сложное переплетение встреч. С друзьями не живут, с ними встречаются. Иногда это происходит спустя долгие годы после предыдущей встречи. Дружбе, в отличие от любви, такие перерывы не идут во вред. 

Если в XIX веке любовь стала вытеснять дружбу — супруги должны были стать друг для друга самыми близкими людьми — то теперь мы наблюдаем обратный процесс. Любовные отношения всё чаще трудно отделить от дружеских: они превращаются в серию встреч между независимыми людьми, которые живут отдельно друг от друга и не навязывают друг другу никаких обязательств. Много говорят и пишут о современном одиночестве и виртуализации жизни. Но о ценности дружбы по-прежнему не нужно никому рассказывать. И все понимают, чем «друзья» в фейсбуке отличаются от настоящих друзей.

Аристотель считал, что настоящими друзьями могут быть только хорошие люди. Для подлинной дружбы человек должен обладать внутренней свободой. В то же время, хорошей и благой жизнью можно жить только вместе с другими людьми. Сегодня это может показаться нам непонятным и чуждым элитизмом, а дружба — не таким уж редким чувством, как его описывает Монтень. Дружбу не стоит идеализировать — ведь и хорошие друзья не идеализируют друг друга, прекрасно зная о том, что никто не лишён недостатков. 

Будет ли наша дружба соответствовать представлениям Аристотеля или чьим-то ещё — это не так уж важно. Реальные люди и отношения с ними всегда будут сложнее и важнее любой отвлечённой теории. Может быть, настоящая дружба случается редко, но это не делает потребность в ней менее всеобщей и постоянной.

Нашли опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter.

статьи по теме

Как эволюция может подружиться с христианством

Восточная и западная культура: начало прекрасной дружбы

Я больше с тобой не дружу: как продлить срок дружбы?