Валерий Вискалин

Как жить, чтобы стать Оруэллом

Юный итонский аристократ, бирманский полицейский и парижский нищий: кем был Джордж Оруэлл до того как стать автором самой знаменитой антиутопии XX века.

Время чтения: >15 минут
Как жить, чтобы стать Оруэллом

Эрик Артур Блэр родился в 1903 году в Матихари, в Бенгалии. Тогда англо-индийская семья и предположить не могла, что их второй ребёнок станет всемирно известным писателем.

В те времена Индия была частью Британской империи. Ричард Блэр, отец будущего писателя, служил в опиумном департаменте индийской администрации. А так как родители считали, что дети должны жить и учиться на родине, в 1904 году, мать с двумя детьми уехала в Хенли-он-Темз, в графство Оксфордшир, Англия (один из старейших английских городков).

Шестимесячный Эрик Блэр с матерью Идой Блэр в Бирме, 1904 год

Источник: pinterest.com

В детстве Эрик с огромным интересом изучал окружающую природу, любил наблюдать за поведением животных — кошек, собак, кроликов. Где бы он ни жил, с ним всегда были рядом какие-то животные. Хотя зачастую их заводили с потребительской целью, внимание к их поведению было характерно для Блэра на протяжении всей его жизни.

Он рано научился читать. Незадолго до исполнения восьми лет Эрик нашёл предназначавшуюся ему детскую книжку «Путешествия Гулливера» Джонатана Свифта. Открыв книгу, мальчик увлёкся ею с первых строк, а когда настала ночь, долго не мог заснуть, строя предположения о том, что же дальше произойдёт с героем. Впоследствии Свифт стал любимейшим писателем ребёнка, а затем и взрослого Эрика.

Эрик Блэр, мать Айда с его сестрой Аврил и отец Ричард


Школа Святого Киприана

По совету знакомых из Индии для определения дальнейшего жизненного пути Эрика была выбрана школа Святого Киприана в графстве Суссекс, на берегу пролива Ла-Манш, так как эта школа могла бы стать хорошим подспорьем в будущем обучении в престижных учебных заведениях.

Школа Святого Киприана была «правильной школой», надёжно обеспечивающей будущую подготовку к карьерному развитию. Родители мечтали о том, чтобы Эрик, единственный сын, пошёл дальше своего отца, а при возможности добился видного места в государственной администрации.

Обучение в школе стоило 180 фунтов стерлингов в год, что составляло более трети отцовской пенсии в 438 фунтов. Для сравнения: заработная плата чиновника составляла тогда примерно 200-300 фунтов в год. В школе обучалось всего около 100 мальчиков, а продолжительность обучения составляла пять или шесть лет — в зависимости от способностей ребёнка и желания родителей. В каждом классе было по 18-20 учеников, тогда как в других школах классы были гораздо многолюднее. Имея в виду низкий доход семьи и колониальные заслуги её главы, а также предполагаемые способности ученика, владельцы школы сделали будущему Джорджу Оруэллу редкое снисхождение: он был зачислен на льготных условиях — за полцены — но при условии, что будет, как обещали родители, образцовым учеником.

«Меня воспитали в третьесортном пансионе, убогом и насквозь фальшивом. Копируя стиль дорогих закрытых заведений, там имелись и аристократичный церковный тон, и крикет, и латынь, и школьный гимн "Жизнь — это матч", где бог уподоблялся главному рефери, но не имелось важнейшей ценности дорогих школ — подлинной культуры. Мальчики достигали поразительных успехов в невежестве. Никакими порками не удавалось впихнуть в них отчаянно нужный учебный хлам, а нищие, никудышные учителя не годились на роль мудрых и вдохновляющих наставников»

— так позже опишет своё первое учебное заведение Джордж Оруэлл

 

Дисциплина в школе и правда была жёсткой: каждое утро дети мылись в холодном пруду, участвовали в обязательных занятиях тяжёлыми видами спорта (особенно Эрику был непонятен футбол с его грязным мячом, который непременно стремился попасть в лицо). А из-за того, что Эрик жил «за счёт» школы, он подвергался назиданию со стороны учителей и старшеклассников по поводу того, что ему следует демонстрировать образцовое поведение. Также его часто попрекали плохой одеждой и тем, что у него не было «своих» вещей. Это не удивительно, ведь вместе с Эриком учились дети английской знати, сиамский принц и сыновья южноафриканских миллионеров.

Уже в первый год обучения Эрик узнал, что такое цензура, и возненавидел её на всю жизнь: в школе ученики писали регулярные письма родителям, при этом каждое письмо просматривалось и исправлялось воспитателем. Это было всем известно, поэтому дети поняли, что письма надо писать бодрые или хотя бы нейтральные, и не жаловаться, иначе возникнут неприятности. Первое письмо Эрика матери от 14 сентября 1911 года (без редакционной корректировки):

«Дорогая мать, я надеюсь, ты в полном порядке, спасибо за то письмо, которое ты послала мне и которое я ещё не читал. Я думаю, ты хочешь знать, как тут у нас в школе. Нормально, развлекаемся по утрам. Когда мы в постели. От Э. Блэра».
 

Рисунки, которые девятилетний Эрик посылал матери. На втором — автопортрет будущего писателя

Ещё в приготовительной школе Эрик получал одну за другой премии за отличные знания классических языков, древнегреческого и латинского, и истории (эта премия присуждалась знаменитой школой Харроу). Правда, Оруэлл высмеял подобные состязания за их глупые вопросы, на которые можно было ответить, если только зазубрить имена и цитаты. Вопросы экзамена по истории звучали так:

«Каковы были обвинения, по которым судили семь эпископов?»
«Кто был убит возле Туксбери?»
«Кто застал вигов во время купания и убежал с их одеждой?»

Выпускной экзамен в приготовительной школе состоял из четырёх предметов: греческий, латинский, французский языки, а также английский язык и литература, а принимал его опытный сотрудник Оксфордского университета. На выпускном бале был поставлен спектакль по произведению Чарльза Диккенса «Посмертные записи Пиквикского клуба» — правда, Эрику не досталась роль главного персонажа, и он играл мистера Уордла — владельца фермы, друга главного героя. В целом обучение в приготовительной школе завершилось для Эрика триумфом — тем не менее он покидал её с чувством огромного облегчения, будто его освободили из заключения.

Так как Эрик Блэр блестяще окончил пятый, выпускной класс, подростку была предоставлена возможность пройти сложные и утомительные экзамены продолжительностью в три дня на получение одной из самых почётных стипендий для обучения в Итоне. Конкурс на стипендию — 70 человек на 13 мест. Эрик Блэр оказался четырнадцатым и выбыл из игры. Стипендия в другой, чуть менее престижной, средней школе в Веллингтоне была ему обеспечена.

В самом начале января 1917 года Эрик поступил в Веллингтонскую школу. Веллингтонская школа — весьма престижная школа гуманитарного образования в Западно-Беркширском графстве, основанная в 1858 году королевой Викторией. В марте 1917 года Эрик получил извещение, что в связи с образовавшейся вакансией ему может быть предоставлена крупная и престижная королевская стипендия в Итонском колледже. Уже в мае будущий писатель на поезде отправляется в старинный королевский город Виндзор, где и находится заветный Итон. Здесь он завершит среднее образование и получит аттестат в 1921 году.


Итон

Колледж Итон был основан королём Генрихом VI в 1440 году, и первоначально в нём учились только 17 школьников. К началу XX века число обучающихся достигло тысячи человек.

Как стипендиат Эрик обладал некоторыми привилегиями: жил на территории колледжа, тогда как обычные ученики снимали комнаты за его пределами, имел возможность возле своего имени дописывать "K.S.", то есть King Scholar — «королевский стипендиат», а по праздничным дням носил торжественную мантию.

Блэра поселили в здание барачного типа в комнату, где ночевали четырнадцать соучеников. Каждому полагались деревянная подъёмная полка-кровать, крохотный столик, стул и полка для книг. Оказалось, что в Итоне младшеклассники подвергались избиениям, но не со стороны учителей, как в школе Святого Киприана, а со стороны учеников выпускного класса, которым официально поручалось поддерживать дисциплину как в общежитии, так и во время занятий. Как и прочие первоклассники, Эрик послушно ходил в комнату выпускников, спускал штаны, ложился на стул и подвергался порке, выслушивая, за что именно он наказан. Надо признать, что удары были не очень сильные, после чего наказанный подтягивал штаны и под пожелания «спокойной ночи!» отправлялся в свою комнату.

После перевода во второй класс Эрик получил отдельную комнату. Впервые с момента покидания родного дома он получил возможность побыть наедине с самим собой, что в Британии ценится как одно из величайших благ.

Учебный день выглядел так: первый урок начинается в половине восьмого утра, затем завтрак, потом ещё три урока. После этого ученики проводили время со своими попечителями из числа младшего преподавательского состава, беседуя или самостоятельно занимаясь обучением. Предполагалось, что во второй половине дня ученики будут не только зубрить предметы, но и участвовать в спортивных состязаниях или заниматься индивидуальными видами спорта, хотя Блэр предпочитал проводить время в своей комнате за чтением.

«Итонский пристенок» — традиционная игра с мячом проводящаяся в Итонском колледже, похожа на регби и футбол. Эрик Блэр в третьем ряду (заднем) — первый слева

Источник: pinterest.com

Взахлёб Оруэлл зачитывался в первую очередь произведениями Бернарда Шоу, который привлёк его внимание острыми, парадоксальными пьесами, высмеивающими чопорную пуританскую мораль, а также произведениями младшего друга Шоу — Гилберта Честертона, автора ряда биографий, романов, детективно-фантастических новелл и притч. У Джека Лондона Эрик ценил яркое воспроизведение неподвластных человеку природных сил (в романе «Зов предков») и описание человеческой бедности («Люди бездны»). В список любимых писателей этого периода жизни Блэра также входит Герберт Уэллс с его «Машиной времени», сатирик Уильям Теккерей с его «Ярмаркой тщеславия», романист и драматург Ян Хэй, Альфред Эдвард Хаусман, Редьярд Киплинг (первый англичанин, получивший Нобелевскую премию по литературе в 1907 году), а также детективисты Конан Дойл и Эдгар По. Всех этих авторов он называл «любимцами детства».

Продолжая проводить всё свободное время за чтением, Эрик Блэр постепенно приобщался к общественной деятельности и к коллективным занятиям. Вместе с одноклассниками он затеял издание школьного журнала "Election Times" («Время выбирать» или «Время выборов») и выпустил несколько его номеров. Журнал писали от руки, и подростки заработали незначительную сумму, давая его читать желающим за один пенни. Вскоре ребята решили публиковать рекламу двух местных фирм за небольшую плату, которая тратилась на печать выпусков в типографии. Так появился на свет журнал "College Days" («Школьные дни»), правда, вышло только два номера, оба — в 1920 году. В обоих были напечатаны очерки Блэра, его одноактная драма «Свободная воля» и несколько стихотворений. Особое внимание читателей привлёк стихотворный репортаж «Ода полевым учениям», в котором высмеивались бессмысленные строевые занятия, проходившие в ходе военной подготовки; луга, которые вытаптывали учащиеся, теряя при этом шапки; переполненные юношами вагоны при возвращении с занятий...

Четвёртый выпуск газеты "The Election Times", 1918 год

Источник: tumblr.com

В целом время, проведённое в Итоне, как и в предыдущих школах, не оставило у Оруэлла добрых воспоминаний. В автобиографии, написанной в 1940 году, он ограничился парой сухих строк:

«Мне повезло, что я получил стипендию, но я не занимался и научился очень немногому. Я не думаю, что Итон оказал серьёзное влияние на мою жизнь».

Хотя Эрик проявил бесспорные знания и способности при поступлении в знаменитую школу, смог получить стипендию, которая давала возможность не только оплачивать обучение, но и вести более или менее сносную жизнь, в учебных делах он не выделялся — впрочем, благополучно переходя из класса в класс.

Выпускники Итона, 1921 год

Источник: hellyeahgeorgeorwell.tumblr.com

В конце обучения в Итоне Эрик подумывал получить стипендию на учёбу в «Оксбридже» (так иронично называли два самых знаменитых английских университета — Оксфорд и Кембридж), однако скоро выяснилось, что из-за невысоких оценок (Эрик окончил Итон 138-м из 167-ми) надежда на получение стипендии оказалась тщетной. В конце концов он решил, что высшее образование не будет ему полезным и учиться следует, сталкиваясь с невзгодами и заботами самых обездоленных слоёв. Решение о дальнейшей деятельности пришло внезапно, когда Эрик узнал о наборе волонтёров для службы в британской имперской полиции в Индии, и, явившись в январе 1922 года в бюро по найму, он тотчас был принят и оправлен на полугодовые подготовительные курсы.

В экзаменах после курсов Эрику пришлось сдавать тест по физической подготовке, стрельбе, ориентации на местности и езде на лошади. Также он письменно прошёл экзамены по математике, истории, английскому, французскому, греческому языкам и латыни, а также рисованию. По истории Эрик отвечал на вопросы, которые сам же счёл нелепыми: «Кто являлся величайшим премьер-министром Великобритании после Питта?» и «Что произошло бы, если бы Нельсон проиграл битву при Трафальгаре?»

По английскому языку нужно было продемонстрировать политическую грамотность и письменно охарактеризовать отставного полковника, сочинить письмо родственникам о посещении театра, назвать и описать трёх членов правительства.


Полицейский в Бирме

Несите бремя белых, —
И лучших сыновей
На тяжкий труд пошлите
За тридевять морей;
На службу к покорённым
Угрюмым племенам,
На службу к полудетям,
А может быть — чертям!

Джозеф Редьярд Киплинг

 

Полицейская служба в колонии рассматривалась в британских кругах как некое интеллектуальное занятие. Имперская полиция была своего рода надстройкой над местной полицейской службой и не занималась реальной оперативной работой. Хотя знакомые встретили решение Эрика с недоумением: если уж нести, говоря словами Киплинга, «бремя белых», то в центральных городах Индии и в гражданской службе, где оплата была бы выше. О том, что именно полицейская служба была на самом деле и безопаснее, и выше оплачиваемой (начинающий офицер получал в год 400 фунтов стерлингов), знакомые обычно не ведали.

Зачисленным в колониальную полицию представлялось право высказывать пожелание о месте службы, назвав три предпочтительных района и обосновав пожелания. Обычно никто не избирал Бирму из-за неблагополучного климата и продолжавшихся повстанческих сопротивлений, однако Блэр поставил её на первое место, чем изрядно удивил начальство. Решение своё он обосновал тем, что в Бирме жила его бабушка — и просьба была удовлетворена.

Так в ноябре 1922 года началась служба Эрика Блэра в индийской имперской полиции в Бирме, вначале — в качестве практиканта, хотя и на официальной должности помощника суперинтенданта полиции, то есть командира местного полицейского подразделения. Эрик на этой работе чувствовал себя крохотным винтиком в гигантской машине британского деспотизма. Он исправно выполнял положенные задачи, наблюдал за теми, кто следил за порядком, при случае задерживал пьяниц, мелких воришек и хулиганов, в то же время стараясь не замечать правонарушений тех, кто совершал их в силу тягчайшей нужды. Также Блэр занимался подготовкой документов для предания суду преступников, отправкой отчётов начальству о происшествиях, а по утрам проводил переклички своих подразделений. Короче говоря, он делал всё, что полагалось делать добросовестному колониальному полицейскому чиновнику мелкой или средней руки.

В полицейской школе, г. Мандалай, Бирма, 1923 год. Эрик Блэр — третий слева во втором ряду

Источник: photo-sleuth.blogspot.ru

После подготовительной службы в крупном городе помощника суперинтенданта Блэра стали переводить из одного крохотного местечка в джунглях в другое. Здесь он столкнулся с физическими трудностями провинциальной жизни в нищей колонии — комарами, ядовитыми пресмыкающимися, незнакомыми ядовитыми растениями. Тут же Эрик наткнулся на невиданное насилие со стороны британцев по отношению к туземцам и с ужасом смотрел на несчастных заключённых, подвергавшихся порке бамбуковыми палками по прихоти тюремного начальства за любые малейшие проступки, вой детей и женщин при виде, как отцу семейства при аресте выкручивают руки, а повешения ему казались хуже, чем тысяча убийств. Он с ужасом узнавал, что его подчинённые легко принуждали и насиловали бирманских девушек. Местное население почти безропотно признавало право белых распоряжаться ими, а девушки считали за честь отдаться полицейскому. Эрику было нелегко принять эти колониалистские и расистские предрассудки, и даже через годы он писал:

«В Бирме я слышал расовые теории, которые были явно менее жестокими, чем гитлеровские теории по отношению к евреям, но определенно не менее идиотскими».

Вопреки первоначальной догме о бремени белого человека, всё больше терявшей вес в глазах Блэра, колониальная система экономически не способствовала развитию местной промышленности и торговли, а в морально-культурном отношении оказывала коррумпирующее воздействие на обе стороны — и на местное население, и на самих колонизаторов.

Но вскоре Блэра переводят из болотистой местности, где он подхватил лихорадку денге, в Туанте — пригород столицы Бирмы, где он превращается в колониального аристократа, с целым штатом сержантов и рядовых, дисциплинированно исполнявших приказания начальника. Трое слуг занимались его бытом: один распоряжался одеждой и прибирал постель, другой убирал домашнее помещение и выносил мусор, третий готовил пищу. Но Блэр старался не поддаваться мещанской тяге к колониальной праздности и всё так же увлекался чтением, посещениями библиотеки и покупками в книжном магазине. Перед будущим Оруэллом открывается мир английской и зарубежной литературы: здесь он прочёл «Войну и мир» Л. Н. Толстого, которого позже сравнивал с Диккенсом, и познакомился с «Влюблёнными женщинами» Дэвида Лоуренса.

Современный вид дома, в котором жил полицейский Эрик Блэр в Бирме

Источник: Telegraph Media Group Limited

В связи с состоянием здоровья Блэр попросил начальство изменить условия его контракта и покинул эту страну летом 1927 года с пониманием, что он больше не вернётся:

«Я не собирался возвращаться, чтобы опять стать частью этого жестокого деспотизма… Восток создаёт массу провокационных поводов. Всё это сурово преследует меня».

14 июля на пароходе «Шропшир» из Рангуна, столицы Бирмы (нынешний Янгон, бывшая столица Мьянмы), Эрик Блэр отплыл на родину с намерением стать писателем. В начале августа Оруэлл сошёл с корабля во французском порту Марсель и планировал некоторое время побыть во Франции, посмотреть Париж, а уж потом отправиться в родные английские пенаты. В конце августа Эрик прибывает домой, где его встречают родители и младшая сестра. Первая встреча вскоре была омрачена двумя решениями сына: во-первых, не возвращаться на полицейскую службу в Бирму, а во-вторых, заняться писательским трудом. Отец обозвал сына дилетантом, но переубедить так и не сумел.

Дом в Саутволде, Англия, где жили родители писателя

Источник: orwell.ru


Лондонское дно

Испытывая чувство неудовлетворённости, наивно стремясь своим творчеством переделать мир, Эрик Блэр всё острее понимал крайнюю недостаточность бирманского опыта и стремился восполнить его новыми жизненными впечатлениями. Раздумывая в первые недели жизни в Лондоне о том, где именно можно пополнить свои знания о быте низов, набраться жизненного опыта, необходимого для творчества, Эрик вспомнил прочитанную в Бирме книгу Джека Лондона о путешествиях по Ист-Энду — району лондонской бедноты. И Блэр захотел воспользоваться примером американского писателя, усовершенствовав методику знакомства с теми, кто там обитал. В отличие от Джека Лондона, он решил стать членом среды бедняков, чтобы набраться всесторонних знаний и опыта.

Эрик купил поношенную одежду и стал тренироваться в употреблении простонародного диалекта, на котором говорили жители Ист-Энда — языке кокни. Довести до совершенства владение кокни он не успел и отправился в грязные закоулки Ист-Энда, лишь переодевшись в старое «обмундирование». К его удивлению, всё прошло благополучно и в нём проснулось неукротимое желание подробнее узнать, как живёт британская беднота, в чём причина нищеты, насколько виновны в ней сами обездоленные и действительно ли существует капиталистическая эксплуатация с её прибавочной стоимостью, за которой скрывается неоплаченный труд рабочих, что проповедовали сторонники доктрины Карла Маркса.

После сравнительно недолгих странствий Блэр возвращался в нормальную жизнь. Но во время экспедиций он был отнюдь не наблюдателем, а участником. Это было исключительно важно, поскольку позволяло увидеть и осознать такие детали, которые исследователю, стоявшему вне изучаемой среды, зачастую были недоступны. Одно из таких наблюдений касалось изменения статуса в зависимости от одежды:

«Иначе одетый, я опасался, что полиция может арестовать меня как бродягу, и, кроме того, я не осмеливался ни с кем заговорить, полагая, что люди могут заприметить противоречие между моим диалектом и моей одеждой. Моя новая одежда привела меня в новый мир… Мне встретился какой-то бредущий с видом нашкодившего пса субъект, явно бродяга; присмотревшись, я узнал самого себя в витринном зеркале. И лицо уже было покрыто пылью. Пыль чрезвычайно избирательна: пока вы хорошо одеты, они минует вас, но лишь появитесь без галстука, облепит со всех сторон».

 
Эрик Блэр
будущий Джордж Оруэлл

 


Парижское дно

Сравнительно недолго пожив в Лондоне, Эрик понял, что британских впечатлений ему недостаточно для того, чтобы создать представление о жизни, раздумьях и чувствах низов общества. И весной 1928 года, последовав примеру многих литераторов того времени, Эрик отправился в Париж — всемирную художественную столицу, снял крохотную комнатку в Латинском квартале с арендной платой в 50 франков в неделю. Низкая квартирная плата была неслучайной: стены были тонкие, и весенний холодный ветер продувал комнату насквозь, вдобавок невозможно было избавиться от насекомых. Из плюсов — близость к парижскому университету Сорбонны и его библиотеке, а также расположившаяся неподалёку Высшая нормальная школа — своеобразный университет, в котором именно в это время учится будущий знаменитый писатель Жан-Поль Сартр, а английский язык преподаёт не менее знаменитый драматург Сэмюэл Беккет, основоположник театра абсурда. Но, к сожалению, ни с кем из них Блэр не встречался, так как его интересовали другие знакомства — с самыми низшими слоями парижан.

В Париже у него была близкая родственница — сестра матери Нелли Лимузин, которая жила здесь с начала 1920-х годов со своим гражданским мужем. Примирившись с тем, что племянник не желает пользоваться её финансовой поддержкой, Нелли пыталась уговорить его заняться каким-нибудь полезным делом — например, садоводством, делая это не слишком педагогично: «Конечно, семена должны стоить каких-то денег; удобрения и инструменты тоже, но я надеюсь, что ты сможешь занять их или украсть». В пику тёте Эрик решительно настроен заняться писательским ремеслом. Позже он откровенно назвал четыре мотива, которые способствовали этому решению:

  1. Чистый эгоизм — жажда выглядеть умнее и желание, чтобы помнили после смерти;
  2. Эстетический экстаз — восприятие красоты мира и слов;
  3. Исторический импульс — желание искать правдивые факты и сохранять их для потомства;
  4. Политическая цель — желание изменить мысли людей относительно того общества, к какому они должны стремиться.

6 октября 1928 года в газете «Ле Монд» появилась первая статья Блэра о цензуре в Великобритании. Это была первая профессиональная публикация Эрика Артура Блэра, который подписал её своим подлинным полным именем. Вслед за статьёй о цензуре последовали эссе в той же газете «Ле Монд» и журнале «Прогрессивная критика» о других бедах Великобритании: безработице, нищете, бродяжничестве. Эрик предпринял попытки публикации в английской периодике, и 29 декабря появилась первая статья в британской газете о критическом анализе правой французской прессы под названием «Фартинг за газету» (фартинг — мельчайшая монета в ¼ пенни: уже в это время за фартинг нельзя было купить ничего, а после Второй мировой войны чеканка была прекращена).

Так был найден плодотворный подход к взаимоотношениям с редакциями: для французов писалось о Великобритании, а для британской прессы — о проблемах соседней Франции, где Блэр в это время жил. Гонорары в левых изданиях были незначительными, поэтому по мере истощения финансов пришлось начать зарабатывать себе на жизнь случайно найденными занятиями, продолжавшимися максимум по несколько дней. Правда, позже он нашёл относительно постоянную работу мойщика посуды в одном из модных ресторанов на улице Риволи, одновременно выполняя там мелкие задания мальчика на побегушках.

Затем Эрик попытался найти постоянную интеллектуальную работу, вёл переговоры с редакцией журнала, где были опубликованы его статьи, но везде ему отказывали. Он часто менял места работы, много путешествовал, были месяцы, когда он вообще не имел оплачиваемого места занятий и жил на сэкономленные средства.

На некоторое время Блэру удалось устроиться частным учителем в богатые семьи. Непонятно, что привлекло нанимателей — ведь у учителя не было даже высшего образования — но, скорее всего, сказалось то, что Эрик побывал в дальних заморских краях и превосходно владел словом, увлекательно рассказывая забавные и поучительные истории о том, что он пережил. Впрочем, он лишь на краткое время удерживался в богатых домах: от его услуг отказывались — то ли из-за «левых» убеждений Эрика, то ли из-за его сочувствия угнетаемым слоям общества.

Прошло совсем немного времени, и Блэр оказался в катастрофическом финансовом положении, так как его обокрала некая девушка вольного поведения, которую он подобрал в одном из дешёвых кафе и с которой провёл несколько ночей. В полицию Блэр не обратился, помощью тёти вновь не воспользовался — наверное, не желая объяснять произошедшее. Эрик решил увеличить рабочие часы, и с лета 1929 года он проводил за мойкой посуды до 14 часов в день, заложил в ломбард, а затем и продал за гроши почти всю скудную одежду, которая у него была. Он даже был вынужден отдать в залог свой парадный костюм и оказался в замкнутом круге: без работы не имел возможности выкупить вещи, а в обшарпанной одежде не мог найти приличную работу. Эрик стал настоящим нищим, тем самым, познать существо которых он пытался всё это время.

Дом №6, угол Rue du Pot de Fer и Rue Tournefoit, Париж, где жил Эрик Блэр

Источник: orwell.ru

Если раньше он тратил по 13 франков в день, и это были очень скудные расходы, то теперь он вынужден был сократить их до 6 франков. Несмотря на тяжёлую бедность, Эрик оставался в глубине души итонским аристократом. В своих очерках Оруэлл напишет, что человек, проведший неделю на хлебе с маргарином — уже не человек; это только живот с несколькими вспомогательными органами.

Парижские перипетии сталкивали Эрика с самыми разными людьми. Однажды он познакомился с нищим русским белоэмигрантом Борисом, когда-то младшим офицером царской армии, который пытался рассмотреть всю окружающую среду с высоты своего прошлого командного армейского положения и аристократических манер (до мировой войны он снимал, по его словам, люксы в отелях «Эдуард VII» и «Скриб», где теперь служил ночным сторожем). Это был поистине трагикомический образ.

Несмотря на абсолютно нищенское существование, Блэр упорно продолжал писать, сидя за обшарпанным столом, хотя бы по два-три часа поздно вечером — измученный тяжким физическим трудом, но полный планов и надежд на будущий успех.

В самом конце 1929 года из-за безденежья и отсутствия перспектив Эрик вынужден был вторично вернуться в Британию. На какие деньги он смог добраться до Саусволда, что было недешёво, остаётся невыясненным. Эрик позже расскажет не очень правдоподобную историю о том, что какому-то семейству с недоразвитым ребёнком внезапно понадобился воспитатель, Блэра пригласили, он откликнулся на вызов, и ему авансом прислали деньги. Надо ли было вызывать будущего учителя из Франции? Неужели нельзя было найти кого-то поблизости? На эти вопросы ответы Эрик не дал.

Парижский жизненный опыт и зревшее мастерство всё-таки привели к тому, что судьба улыбнулась Блэру: редакция одного из наиболее популярных леволиберальных журналов «Аделфи», который он своё время выписывал из-за океана, находясь в Бирме, начал публиковать сначала его библиографический обзор, затем очерк «Гвоздь», в котором Блэр описал своё суточное пребывание на добровольно-принудительных работах в работном доме «Гвоздь» под Лондоном. Автор подробно и образно рассказал о своём общении с бродягами и нищими, получавшими счастливую возможность провести ночь (в крохотных камерах работного дома), помыться (не дольше пяти минут) и постирать свои грязные и изорванные обноски (в вяло текущей холодной воде). Затем несчастные получали по куску того самого хлеба с маргарином, который превращал человека в желудок, а на следующий день обитатели «Гвоздя» расплачивались за полученные блага тяжёлой физической работой.

Но дело было не в самом нищенском подаянии бездомным, считавшим это благом, а в тех, кто имел реальную власть над людьми или претендовал на это. Выделялось два уровня такой власти: низший — это те бродяги, которые по своей природе считают себя выше остальных. Они тонко отделяют себя от собратьев. Высшая власть так описывается в очерке: «...он встретил нас у дверей и погнал в уборную, где мы разделись и подверглись обыску человеком, который обращался с нами не лучше, чем со стадом овец на водопое». Всем своим изложением Блэр стремился показать, что власть — зло, которому подчиняются те, кто хоть в какой-то степени зависит от её носителя.

Так в творчестве будущего Оруэлла всё более весомой становилась характеристика любой власти как зла, — независимо от того, что собой представляет эта власть (власть государства или капитала, авторитета или силы воли, пропаганды или моды). Зная направление, по которому будет в дальнейшем развиваться творчество Оруэлла, можно предположить, что очерк «Гвоздь» стал первым основанием будущей сатирической характеристики тоталитарных систем, которая позже окажется в центре его внимания. Но это уже будет совсем другая история.

Подробнее ознакомиться с биографией и личным фотоархивом можно здесь:

  • Русскоязычный сайт о писателе: orwell.ru/home_ru.html
  • Англоязычный всеобъемлющий сайт о жизни и творчестве Эрика Блэра: orwelltoday.com
  • Австрийский сайт о Джордже Оруэлле: k-1.com
  • Личный дневник писателя: orwelldiaries.wordpress.com

Источник главной картинки: http://www.factroom.ru/wp-content/uploads/2015/02/221.jpg 

Нашли опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter.
3 ноября 2016, 20:00

Оставайтесь в курсе


У вас есть интересная новость или материал из сферы образования или популярной науки?
Расскажите нам!
Присылайте материалы на hello@newtonew.com
--