Анатолий Шперх

Не думать о белой обезьяне! К чему на самом деле приводят запреты

Дети — наше всё. И мы готовы оберегать их примерно так, как Маленький принц оберегал свою розу — накрывая колпаком и прикрывая ширмой.

Время чтения: >15 минут
Не думать о белой обезьяне! К чему на самом деле приводят запреты
из повести «Маленький принц» Антуана де Сент-Экзюпери
— Когда настанет вечер, накройте меня колпаком. У вас тут слишком холодно. Очень неуютная планета. Там, откуда я прибыла…
Она не договорила. Ведь её занесло сюда, когда она была ещё зёрнышком. Она ничего не могла знать о других мирах. Глупо лгать, когда тебя так легко уличить!
Красавица смутилась, потом кашлянула раз-другой, чтобы Маленький принц почувствовал, как он перед нею виноват:
— Где же ширма?
— Я хотел пойти за ней, но не мог же я вас не дослушать!
Тогда она закашляла сильнее: пускай его все-таки помучит совесть!

Недавно с коллегой обсуждали ситуацию, когда родители возмутились, увидев в мастерской, где она работает с детьми... ножницы. «Как так можно? Ножницы — это же так опасно!»

Ножницы и в самом деле могут быть очень опасны. Для того, кто ни разу ими самостоятельно не работал. Ими можно порезаться, отхватить себе палец, попасть в глаз... Да мало ли чего можно. Но только для того, кого с детства не научили ими пользоваться. Мы можем изъять ножницы из нашей культуры, можем замарывать их изображения в детских книжках, можем продавать их в закрытых пакетах с маркировкой 18+, но где гарантия, что дети не найдут ножницы дома и не порежутся ими? И не лишаем ли мы детей под предлогом безопасности чего-то важного, с чем нужно научиться работать вовремя?

Гивер Тулли, основатель Ремесленной школы, на конференции TED 2007 года рассказывал о пяти опасных вещах, которые вы должны разрешить своим детям.  Вот, к примеру, его слова про нож:

Перочинные ножи перестают быть частью нашей культуры, что я считаю ужасным. (Смех) 

Ваш первый перочинный ножик — ваш первый универсальный инструмент. Знаете, это и шпатель, и монтажка, и отвёртка, и лезвие. Это могущественный инструмент, который наделяет силой. И во многих культурах ножи дарят детям, как только они начинают ходить. Вот дети-эскимосы режут китовый жир. Впервые я увидел это в Канадском фильме, когда мне было 10 лет, и дети, играющие с ножами, оставили огромное впечатление.

Это показывает, что дети могут развивать чувство безопасности посредством инструмента в очень юном возрасте. Усваиваются такие простые правила, как: всегда режьте от себя, лезвие должно быть острым, никогда не режьте с силой. Всё это дети понимают и могут применять на практике. Да, они наверняка порежутся. У меня на ногах есть несколько ужасных шрамов от порезов. Но, знаете, у молодых всё быстро заживает.

 

Посмотрите целиком выступление Гивера. Оно стоит того. Мы в самом деле очень ограничиваем наших детей.

Гивер Тулли про пять опасных для детей вещей.

Мы боимся дать им настоящие инструменты. Мы боимся, чтобы дети делали настоящие дела.

Мы не верим детям, проецируя на них свои страхи и немощи. Тем не менее, они оказываются сильнее и смелее нас. Как только возле них появляется взрослый, который не боится взять на себя ответственность, оказывается, что дети способны творить чудеса.

Этим летом я беседовал  с Алексеем Илюхиным, директором лагеря активного отдыха «Чарли». Он рассказал мне о своих планах, которые заставили меня скептически улыбнуться. Где-то он нашёл специалистов, которые пообещали, что за смену детского лагеря обычные наши дети смогут построить настоящую лодку, спустить на воду и проплыть на ней под парусом. Я, естественно, не поверил — это абсолютно невозможно. Наши дети даже нож не умеют держать в руках, не то что пилу и рубанок. И потом, это же не просто пару досок прострогать — там нужна точность, подгонка. В общем, профессиональная работа.

На днях читаю. Совместный проект Лагеря активного отдыха «ЧАРЛИ» и ВДЦ «Орлёнок» — «Профильный морской экипаж». Спущен на воду швертбот типа «Снайп».  Они сделали это! А всё потому, что нашёлся мастер — Вадим Шарапов, который не побоялся вложить в руки детям реальные инструменты и научить их создавать реальный продукт.

 

Всего-навсего нашёлся человек, который не побоялся. И — научил.  Научил не только делать, но и не бояться. Потому что нет лучшего обучения избегать опасностей, как дать ребёнку возможность поработать с этой самой опасностью. Да, с контролем техники безопасности. Да, под присмотром. Но — по-настоящему, не на виртуальных тренажёрах или с пластмассовыми пилками, по-настоящему, с выходом настоящих продуктов. Таких, как этот швертбот типа «Снайп».

А иначе может получиться так, что, столкнувшись в реальной жизни с настоящей опасностью, дети не смогут её разглядеть. Помните, в сказке про Урфина Джюса его деревянные солдаты-дуболомы, впервые увидев огонь, совали туда пальцы и с любопытством рассматривали горящие, как факелы, руки?

Недавно у меня была мастерилка в детском саду, и я в качестве крепёжного элемента принёс детям спички. Россыпью. Вывалил на столе и пытался объяснить, как с помощью спички прикрепить шнурок к стакану, чтобы сделать механический телефон.

И вдруг заметил глаза. Дети смотрели на спички с суеверным ужасом. Они ждали, что спички, вот эти, сваленные в кучку деревянные палочки, сейчас вспыхнут и сожгут всё — и стол, и весь детский сад, и нас вместе с ним. И, кажется, были очень разочарованы, когда я объяснил им, что спички сами по себе не загораются. То есть дети пяти-шести лет от роду не представляют себе, как «работают» спички. Как «добывается огонь». Но зато они твердо уяснили, что «спички — детям не игрушки».

Заботливые родители оградили их от опасности, наложив на спички своё табу. Интересно, а что будет, когда «табу» исчезнет?

Ведь ребёнок по натуре своей исследователь. И неизбежно наступит момент, когда он будет исследовать границы возможного. Что может случиться с ним, если он таки найдёт спички, не умея ими пользоваться и не понимая, где реально начинается опасность?

 

Источник: wikimedia.org

То же самое — с информацией. Всячески ограждая детей от всего, что может хоть как-то им навредить, не рискуем ли мы получить тех самых дуболомов с горящими пальцами, когда они столкнутся с реальной опасностью?

Вот, например, на одной из лекций по безопасности в Интернете мы со старшеклассниками разбирали кейс «ваш компьютер заблокирован за просмотр и распространение порнографии». Не сталкивались с этим? Несколько лет назад это была популярная забава — проникший на компьютер вирус блокировал доступ к компьютеру, якобы потому, что вы незаконно просматривали видео ХХХ-содержания, и требовал оплатить штраф, переведя деньги на счёт злоумышленников.

 

Оказалось, что тема XXX видео — полное табу для школьников. Тема настолько запретная, что никому из них не придёт ко взрослому за помощью, если на компьютере возникло такое сообщение. И неважно, что появление этого злосчастного баннера никак не связано с реальным поведением ребёнка. Оно эксплуатирует общепринятое мнение. Что у большинства — «рыльце в пушку», а тот, у кого «не в пушку», постесняется говорить об этом.

Как поведут себя дети в случае подобной угрозы? Из пятидесяти моих слушателей при решении подобного кейса только трое знали, что нужно делать. Остальные — терялись и предпринимали массу случайных действий, но при этом ни у одного не появилось желания запросить помощи у взрослых.

Ограждая детей от вредоносной информации, мы автоматически сообщаем ребенку, что всё, что находится вне этой «белой» зоны — нарушение закона и влечёт за собой наказание.

И дети боятся этого наказания, не умея справиться с проблемой самостоятельно (ибо никто их этому не научил), но и боясь признаться в нарушении закона. Не понимая при этом, что возможны всякие случайности и пограничные варианты.

Впрочем, нет, не боятся. Они создают рядом с чистой, белой, помеченной всяческими значками «0+» зоной свою, в которой живут по своим законам, сами решают свои проблемы, стараясь лишний раз не привлекать к этому взрослых.

Вот что выяснила аналитик центра «Исследования современного детства» Диана Королёва в недавнем исследовании московских школьников и учащихся иных образовательных учреждений в возрасте 16-18 лет (статья готовится к публикации в журнале «Вопросы образования» и обсуждалась в программе «Классный час» в эфире радиостанции «Свобода»):

Большинство современных московских подростков в части использования мобильных устройств абсолютно мобильны и автономны. Они располагают собственными девайсами с выходом в интернет, при этом, даже находясь дома, имея стационарный компьютер, предпочитают пользоваться личными гаджетами. Это может быть связано как с элементарным удобством и нежеланием переключаться между устройствами, так и с желанием самостоятельности, автономности и неподконтрольности (уход от родительского контроля).

Несмотря на повсеместные запреты на использование мобильных в учебных учреждениях, молодые люди продолжают активно пользоваться собственными девайсами. Мы не знаем, какие методы запрета гаджетов применяются в школе, как контролирует ситуацию в классе учитель, каким образом ученики обходят эти запреты, но данные показывают, что больше половины подростков используют мобильные на уроках для просмотра информации в социальных сетях, прослушивания музыки и игр. С другой стороны, такой же процент подростков ответили, что используют девайсы на уроке для доступа к образовательному контенту.

 

Вот чем заканчиваются все запреты: внешне они соблюдаются, поддерживается благостная красивая картинка, но на самом деле под ковром живёт живая жизнь, никем не управляемая и никакими нормативами не регламентируемая.

Ведь что такое идеальный школьный интернет с точки зрения контролирующих органов? На днях районный НМЦ прислал в школу (как говорится, адрес и точное наименование есть в редакции) письмо с настоятельными рекомендациями «всем, кто не уверен в эффективности стоящей в ОУ программе СКФ, использовать доступ в интернет исключительно по «белым спискам». Следом прислали и список сайтов, разрешённый к просмотру в школе: 1154 позиции (вот он).

Странная подборка. С одной стороны — чувствуется, что эксперты действительно поработали на славу. Туда попали действительно практически все сайты, так или иначе связанные с образованием. С другой — принцип внесения в него сайтов непонятен чуть менее, чем полностью.

Например, там нет сайта Reuters, но есть CNN. Нет ни Роснефти, ни Росатома, но есть Газпром. Чем сайт Газпрома вызвал такой интерес чиновников — совершенно непонятно. Кстати, именно на сайте Росатома одна из самых интересных корпоративных образовательных программ. Чего стоят, к примеру, одни только виртуальные туры по объектам Росатома. Но вернёмся к списку.

В нём нет банка ВТБ24, но есть Сбербанк. У Сбербанка на сайте есть какие-то образовательные программы для школьников?

Я не нашёл. Есть программа обучения финансовой грамотности, но она располагается по адресу finprosto.ru. Есть Озон, но нет Лабиринта. Вернее, Лабиринт есть, но вместо классического адреса магазина прописан адрес «зеркала» labirint-shop, с которого происходит переадресация на основной сайт. То есть на него всё равно не попадёшь из-под школьного фильтра.

Та же история с вики-учебником. В списке указан сайт uchebniki.ru. Но нет по этому адресу никакого вики-учебника: оттуда читателя переносят на совсем другой сайт. Не прописанный в школьном списке.

Зато в упомянутом списке есть куча совсем странных сайтов. Например, сайт писателя Зорича. О существовании такого писателя я узнал впервые. Но его почему-то рекомендуют к использованию в школе. С другой стороны, сюда почему-то не попал сайт Всероссийских олимпиад olimpiada.ru. Как нет в нём многих хороших образовательных проектов, конкурсов и пр.

Печальная иконка YouTube, появляющаяся, когда какое-нибудь видео оказывается удалено или заблокировано.

Источник: Википедия

В общем, странная история.

У меня сложилось ощущение, что этот список мог бы стать основой очень неплохого каталога — аннотированного, с указателями и поиском. Но вот так, в виде «белого» списка он абсолютно бесполезен. Более того, с интернетом, представленном в таком виде, совершенно невозможно и бессмысленно работать. Случайно вырванные куски интернета, которые нам предлагается подсунуть школьникам вместо логически связанной всемирной сети. В нём ничего невозможно найти.

Это — Интернет эпохи до Yahoo (не Google, а именно Yahoo, если кто ещё помнит, что именно Yahoo сделала в 1994 году первую попытку каталогизации ресурсов Интернет). Это был ещё не Интернет как единое пространство. Это был набор сайтов, информацию с которого можно было «скачать», если вы знали адрес.

И вот эта поделка уровня 1994 года нашим «продвинутым» детям предлагается вместо Интернета!

Нашим детям, у которых в карманах лежит гаджет со свободным и неподконтрольным доступом к сети? И вы в самом деле думаете, что дети будут следовать вашим «идиотским» инструкциям?

Наивно думать, что в своих интернет-похождениях дети будут следовать «одной партитуре».

Источник: travelnews.cc

Процитирую ещё раз работу Дианы Королёвой:

Большинство подростков (70%) отметили, что пользуются во время уроков (пар) мобильными телефонами или другими гаджетами, если им нужно найти какую-то информацию по учёбе (помимо тех случаев, когда это просит сделать учитель). Четверть респондентов ответили отрицательно, менее 5% затруднились ответить.

В то же время, об использовании мобильного телефона или другого гаджета во время уроков не по учёбе (например, для игр, просмотра информации в социальных сетях, прослушивания музыки и т.д.) также заявили 70% респондентов, при этом ответили «да, использую, но только на некоторых уроках» 28% опрошенных, «да, использую почти на всех уроках» 8%, «очень редко использую» 34% подростков. Ответ «нет, никогда не использую» выбрали 27% респондентов.

 

 

То есть, закрывая одну дверь, мы не можем не понимать, что эта дверь — вовсе не единственная. И тот, кто захочет найти грязь, найдёт её совершенно точно.

Поэтому важнее не запрещать (что тоже нужно делать в том случае, если нарушается закон), а воспитывать, просвещать и помогать. Справедливости ради стоит заметить, что у нас есть несколько очень интересных проектов, именно помогающих подростку не попасть в сети злоумышленников. Например, замечательный проект Фонда развития интернет «Линия помощи «Дети онлайн».

Кстати, сам этот Фонд известен тем, что провёл несколько масштабных исследований поведения подростков в Сети. Вот, к примеру, цитата из исследования «Моя безопасная сеть 2009-2010»:

Анализируя все типы пользователей по оценке степени опасности интернет-среды, мы получили чёткую закономерность: чем интенсивнее подростки пользуются интернетом, тем менее чувствительны они к угрозам, исходящим из сети. С одной стороны, чем привычнее, понятнее и доступнее интернет, тем менее значимы факторы новизны и неизвестности, которые определяют чувство страха и опасности.

Подросток уверен, что всегда может сам выбрать, чем, где и как заниматься, с кем общаться, что искать и что делать, а когда что-то не нравится — просто сменить деятельность или выключить компьютер. В результате возникает ощущение полного контроля и владения ситуацией, что удовлетворяет потребность в безопасности — одну из базовых в системе потребностей человека.

В то же время в онлайне всё меняется гораздо стремительнее, чем в реальной жизни. Полный контроль и владение ситуацией в сети — всего лишь иллюзия. Самоуверенность, неосторожность и беспечность подростков повышают риск их попадания в неприятные ситуации.

 

Как же важно, чтобы в этот момент рядом с подростком оказался взрослый, готовый помочь и подсказать. Потому что колючий и стремящийся быть самостоятельным тинейджер не придёт сам за помощью. И будет только ещё больше запутываться в тенетах, в которые мы загоняем его нашими запретами.

Есть такая старая восточная притча. Её часто приписывают Конфуцию, но я впервые прочитал её в изложении Леонида Соловьева в повести о Ходже Насреддине:


«...Пока слуги носили дрова и разжигали костёр, Ходжа Насреддин думал о том, как бы одурачить ростовщика и взвалить на него всю вину за неудавшееся исцеление. Разные способы приходили ему в голову, но он отвергал их подряд, не признавая достойными. Костёр между тем разгорался, языки пламени, слегка колеблемые ветром, поднялись высоко, озарив багряным блеском листву виноградника.

— Разденься, Джафар, и трижды обойди вокруг костра, — сказал Ходжа Насреддин. Он всё ещё не придумал достойного способа и выигрывал время. Лицо его было озабоченным.

Родственники наблюдали в безмолвии. Ростовщик ходил вокруг костра, словно обезьяна на цепи, болтая руками, свисавшими почти до колен.

Лицо Ходжи Насреддина вдруг прояснилось. Он облегчённо вздохнул и, откинувшись, расправил плечи.

— Дайте мне одеяло! — сказал он звучным голосом. — Джафар и все остальные, подойдите ко мне!

Он выстроил родственников кольцом, а ростовщика посадил в середине на землю. Потом он обратился к ним со следующими словами:

— Сейчас я накрою Джафара этим одеялом и прочту молитву. А все вы, и Джафар в том числе, должны, закрыв глаза, повторять эту молитву за мной. И когда я сниму одеяло, Джафар будет уже исцелён. Но я должен предупредить вас об одном необычайно важном условии, и если кто-нибудь нарушит это условие, то Джафар останется неисцелённым. Слушайте внимательно и запоминайте.

Родственники молчали, готовые слушать и запоминать.

— Когда вы будете повторять за мною слова молитвы, — раздельно и громко сказал Ходжа Насреддин, — ни один из вас, ни тем более сам Джафар, не должен думать об обезьяне! Если кто-нибудь из вас начнёт думать о ней или, что ещё хуже, представлять её себе в своём воображении — с хвостом, красным задом, отвратительной мордой и жёлтыми клыками — тогда, конечно, никакого исцеления не будет и не может быть, ибо свершение благочестивого дела несовместимо с мыслями о столь гнусном существе, как обезьяна. Вы поняли меня?

— Поняли! — ответили родственники.

— Готовься, Джафар, закрой глаза! — торжественно сказал Ходжа Насреддин, накрывая ростовщика одеялом. — Теперь вы закройте глаза, — обратился он к родственникам. — И помните моё условие: не думать об обезьяне.

Он произнес нараспев первые слова молитвы:

— Мудрый аллах и всеведущий, силою священных знаков Алиф, Лам, Мим и Ра ниспошли исцеление ничтожному рабу твоему Джафару.

— Мудрый аллах и всеведущий, — вторил разноголосый хор родственников.

И вот на лице одного Ходжа Насреддин заметил тревогу и смущение; второй родственник начал кашлять, третий — путать слова, а четвёртый — трясти головой, точно бы стараясь отогнать навязчивое видение. А через минуту и сам Джафар беспокойно заворочался под одеялом: обезьяна, отвратительная и невыразимо гнусная, с длинным хвостом и жёлтыми клыками, неотступно стояла перед его умственным взором и даже дразнилась, показывая ему попеременно то язык, то круглый красный зад, то есть места наиболее неприличные для созерцания мусульманина.

Ходжа Насреддин продолжал громко читать молитву, и вдруг остановился, как бы прислушиваясь. За ним умолкли родственники, некоторые попятились. Джафар заскрипел под одеялом зубами, ибо его обезьяна начала проделывать совсем уж непристойные штуки.

— Как! — громовым голосом воскликнул Ходжа Насреддин. — О нечестивцы и богохульники! Вы нарушили мой запрет, вы осмелились, читая молитву, думать о том, о чем я запретил вам думать! — Он сорвал одеяло и напустился на ростовщика: — Зачем ты позвал меня! Теперь я понимаю, что ты не хотел исцеляться! Ты хотел унизить мою мудрость, тебя подучили мои враги! Но берегись, Джафар! Завтра же обо всём будет известно эмиру! Я расскажу ему, что ты, читая молитву, нарочно с богохульными целями все время думал об обезьяне! Берегись, Джафар, и вы все берегитесь: это вам не пройдет даром, вы знаете, какое полагается наказание за богохульство!

А так как за богохульство действительно полагалось очень тяжёлое наказание, то все родственники оцепенели от ужаса, а ростовщик начал что-то лепетать, стараясь оправдаться. Но Ходжа Насреддин не слушал; он резко повернулся и ушёл, хлопнув калиткой…»


Не думать о белой обезьяне!

Источник: nydailynews.com

Вы не видите сходства между этой историей и всем, что я рассказал чуть ранее? Для меня оно очевидно. Запрещая ребёнку перочинный нож, мы заставляем его мечтать о нём. Спички становятся вожделенными, но с той лишь разницей, что никто не учит ребёнка обращаться с ними.

Но сильнее всего эта притча проявляется в истории с интернетом. Ибо можно спорить о спичках. В неумелых детских руках они действительно опасны. Но белая обезьяна интернета — она сидит наготове во всех планшетах и телефонах. Она ухмыляется и виляет своим задом в телевизоре. Она есть у папы и у мамы. И у депутатов Госдумы. Но ребенку мы говорим: «Не сметь думать о белой обезьяне!»

Вместо того, чтобы научить ребенка, как приручить эту обезьяну, заставить её работать, мы запрещаем думать о ней. «Только ни в коем случае не думайте о белой обезьяне!»

Когда я наблюдаю за нашими «запретителями», я всё время вспоминаю о Ходже Насреддине. Он, как и его современные коллеги, не был никаким исцелителем. Но ему нужно было сделать всё, чтобы показаться таковым. И он нашёл блестящий способ свалить вину за неудавшееся исцеление на других.

Мне не нравится, что всю вину мы сваливаем на детей. Я верю в детей и знаю, что они всегда смогут найти выход. Но только если рядом с ними будет взрослый, который подскажет и поможет.


из повести «Маленький принц» Антуана де Сент-Экзюпери
— Напрасно я её слушал, — доверчиво сказал он мне однажды. — Никогда не надо слушать, что говорят цветы. Надо просто смотреть на них и дышать их ароматом. Мой цветок напоил благоуханием всю мою планету, а я не умел ему радоваться. Эти разговоры о когтях и тиграх… Они должны бы меня растрогать, а я разозлился…
И ещё он признался:
— Ничего я тогда не понимал! Надо было судить не по словам, а по делам. Она дарила мне свой аромат, озаряла мою жизнь. Я не должен был бежать. За этими жалкими хитростями и уловками я должен был угадать нежность. Цветы так непоследовательны! Но я был слишком молод, я ещё не умел любить.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.

Нашли опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter.
26 ноября 2015, 12:00

Оставайтесь в курсе


У вас есть интересная новость или материал из сферы образования или популярной науки?
Расскажите нам!
Присылайте материалы на hello@newtonew.com
--