6 интервью о науке и обществе
12+
  вернуться Время чтения: 9 минут   |   Комментариев нет
Сохранить

6 интервью о науке и обществе

Подборка интересных разговоров с умными людьми на разные темы: генетика, физика, детская агрессия, ценности молодёжи, мемы и космические радиовсплески.

Мы собрали для вас несколько хороших больших интервью, которые были относительно недавно выпущены разными изданиями. Тексты в этом жанре часто зря выпадают из поля зрения — например, потому что имя героя ничего не говорит читателю или потому что времени на чтение на момент выхода интервью не было. 

Темы мы подобрали разные — если вы читаете Newtonew, то наверняка хоть что-то из этого обязательно будет вам интересно. Если хотите посоветовать ещё какие-нибудь интересные интервью из недавних, оставляйте ссылки в комментариях.

Шухрат Миталипов — о генетических болезнях и возможности их лечения

Один из ведущих экспертов по генной инженерии в мире Шухрат Миталипов рассказал в этом интервью о последних достижениях науки в области клонирования и репрограммирования генов. Миталипов объясняет, что у человечества есть реальная перспектива вступить в мир без наследственных заболеваний. А кроме того, в интервью поднимается важный вопрос об этичности генетических экспериментов. 

person_image
Шухрат Миталипов
биолог
Я думаю, что исследования на эмбрионах — это этично. Чтобы разработать методы лечения заболеваний, просто необходимо работать с эмбрионами. Иначе мы никогда ничему не научимся. Неэтично было бы просто сидеть и ничего не делать. Если бы я не провел наши эксперименты, откуда мы бы узнали, как бороться с генетическими мутациями? Рано или поздно все это станет чисто медицинской процедурой. Да, нас временами очень сильно критикуют и говорят — почему мы лезем к эмбрионам, а не лечим детей, которые уже родились с этим заболеванием? Но все дело в том, что как только мутантный ген уже размножился, с ним трудно или просто поздно бороться. Например, в случае с кардиомиопатией, ты можешь поменять все гены, но сердце уже повреждено. Все болезни надо предупреждать — это самое эффективное решение. Думаю, рано или поздно с редактированием генома произойдет то же самое, что раньше с другими медицинскими процедурами — их сначала критиковали, а потом привыкли и оценили их пользу.

Людмила Петрановская — о детской агрессии и насилии в школах

Разговор с педагогом Людмилой Петрановской, лауреатом президентской премии в области образования, о том, что делать со школьным буллингом и вспышками насилия среди несовершеннолетних. Петрановская объясняет, почему нельзя снизить уровень насилия в школах запретами и строгой дисциплиной и как взрослые своими действиями подпитывают детскую агрессию.

person_image
Людмила Петрановская
педагог, психолог
Если говорить про начальную школу, в 80% случаев буллинг инспирирован учителем. Не всегда осознанно, просто ему не нравится конкретный ребенок. Он дает об этом множество сигналов — вербальных и невербальных. Дети в этом возрасте очень лояльны к педагогу, для них взрослый — вождь в стае. Они немедленно подхватывают и начинают травить того, кто «создает проблемы нашей учительнице». Я знаю случаи, когда просто менялся педагог или до него удавалось донести, что происходит с ребенком. Он начинал (может, тоже неосознанно) давать другие сигналы детям. И все прекращалось буквально за считаные дни.

Екатерина Шульман — о современной молодёжи и дивном новом мире

Большое интервью с политологом Екатериной Шульман — лекарство от алармистских настроений по поводу того, что дети сейчас какие-то не те, что раньше, а мир катится неизвестно туда. Шульман объясняет, почему и дети совсем не безнадёжны, да и мир катится куда надо. 

person_image
Екатерина Шульман
Политолог
Мы присутствуем при очень медленном отмирании инициационных практик, которые предполагали, что в возрасте полового созревания весь пул молодежи подвергается чему-то, что переживают не все. Кто-то отсеялся, а тот, кто пережил, — уже с боевыми шрамами входит в состав племени и считается полноценным охотником, добытчиком, имеет право на секс, имущество и автономию. Эти практики очень глубоко укоренены в нашем сознании, это сюжет значительного числа волшебных сказок и большинства художественных произведений о взрослении. Сейчас для того, чтобы стать мужчиной, ты уже не должен убить себе подобного. Постепенно уходят и ситуации, когда тебя должны бить, и ты должен это пережить, или ты должен побить кого-то и, соответственно, пережить это. Мы сейчас не будем говорить, какими будут последствия и чем эти практики будут заменены, просто фиксируем этот факт. Толерантность к насилию у нас всё ниже и ниже, поэтому факты, на которые раньше никто не обращал внимания, становятся предметом обсуждения и возмущения — к тому же благодаря техническим средствам все запечатлевается и публикуется. Возникает впечатление, что в мире чудовищная жестокость — девочки побили другую девочку и выложили съемку в интернет. Да назовите мне класс, в котором девочки или мальчики не били другую девочку или мальчика! Просто телефонов с камерой раньше ни у кого не было.

Максим Кронгауз — о том, что творится с современным русским языком

Разговор с лингвистом Максимом Кронгаузом о современной языковой ситуации: как язык обогащают мемы и как заинтересовать детей интернет-эпохи книгами, написанными на литературном языке фактически ушедшей эпохи.

person_image
Максим Кронгауз
лингвист
Поколения, выросшие до активного использования интернета, читали книжки. А поколение, которое росло в период моды на «язык падонков», моды на искажение орфографии, читало с экрана не меньше, чем с бумаги. У этих людей не сформировался правильный графический облик слов. Мы ведь пишем грамотно не потому, что выучили правило в школе, а просто потому, что привыкли видеть слово так, а не иначе. Грамотный человек, в подавляющем большинстве случаев, не может сформулировать правило, но все равно знает, как точно надо писать. А для детей, выросших в интернет эпоху, «автор» в правильном написании и «аффтар» в падонковском, в общем, почти равноправны. Сегодня люди не проверяют себя: если пропущенная буква или запятая не препятствуют пониманию сообщения, то и ладно. Мода на специальное искажение слов уже прошла, но все равно важнее коммуникация, а не орфография. Надо сказать, что люди в целом стали относиться к орфографии проще. В советское время если человек делал ошибку, ему было жутко стыдно. Это было позором и психологически затрудняло писание. В интернет-эпоху встал принципиальный вопрос: либо ты пишешь, но делаешь ошибки (подавляющее большинство даже грамотных людей все-таки ошибаются, потому что не перепроверяют написанное), либо ты продолжаешь стыдиться, но ничего не пишешь. И тут оказалось, что коммуникация важнее языка. Люди общаются с тем уровнем грамотности, который у них есть.

Сергей Попов — о таинственных радиовсплесках в космосе

Астрофизик и популяризатор науки Сергей Попов в этом интервью объясняет, что известно о космическом явлении быстрых радиовсплесков и как оно было открыто. Существует несколько гипотез того, что это такое, даже версия про внеземные цивилизации есть. На сегодняшний день быстрые радиовсплески — одна из главных загадок для астрофизиков.

person_image
Сергей Попов
Астрофизик
В 1963 году, когда были идентифицированы квазары (а открыты они были еще раньше), вряд ли кто-то сказал бы, что на них через несколько десятков лет будет основана вся система ориентации (не подозревая об этом, в жизни мы ориентируемся именно по ним). Поэтому для чего понадобятся быстрые радиовсплески, мы не знаем хотя бы потому, что неизвестна их природа. Здесь можно провести аналогию с подземными ядерными взрывами, от которых была очень большая польза для науки. Ведь что такое подземный ядерный взрыв? Это очень короткое энерговыделение в хорошо известной точке, от которой по всей планете бежит сейсмическая волна. Благодаря этому вы можете изучать недра Земли. Короткие радиовсплески, если они происходят на расстоянии миллиардов световых лет, просвечивают всю Вселенную. Поэтому это очень мощный инструмент для ее изучения, они понадобятся для проверки очень многих фундаментальных законов.

Андрей Ростовцев — о настоящем и будущем российской науки

Интервью с одним из ведущих российских физиков Андреем Ростовцевым затрагивает много интересных тем: он объясняет, почему фундаментальная наука может быть только интернациональной, а никак не российской; комментирует реформу Академии РАН и работу проекта «Диссернет»; поясняет разницу между работой учёного в России и за рубежом.

person_image
Андрей Ростовцев
физик
«...российский опыт — это опыт изобретения велосипеда, с неким налетом максимализма. На самом деле ничего плохого нет, если профессор часть времени преподает, а часть времени занимается исследованиями. Но! Скажем, у нас был совместный эксперимент с профессором Чикагского университета. Его преподавательская деятельность – 200 часов в год. 200 часов! Для России, где до 900 часов доходит, а меньше 500 считается уделом бездельников, это просто немыслимо. Кроме того, у этого профессора есть гранты, которые он тратит на то, что берет себе аспирантов, которые работают у него в проекте, и он с ними много обсуждает их работу, он им передает свои знания и опыт, они вместе пишут статьи. У него есть на это время. Так что это чисто российское – просто взять и выдавить из человека всё что можно. А что из этого получится – ну, значит, то и получится. Почему бы не посмотреть на опыт тех стран, где получается успешно? У нас каждый ректор оптимизирует фонд заработной платы в своем университете. Это означает уволить половину преподавателей-«полставочников» и совместителей, а оставшихся – тех, которые на целую ставку – заставить работать за троих. Так нельзя, нужно подходить со здравым смыслом ко всему». 
Нашли опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter.

статьи по теме

Интервью с создателем проекта Hexlet

О науке, рейтингах и стартапах: интервью с ректором НГУ

Как Дудь спасает интервью как жанр