Ксения Капитоненко

Книжный клуб: «Литературный мастер-класс»

Книга для тех, кто чувствует в себе нераскрытый потенциал писателя, или просто желает насладиться советами великих мастеров слова и пера.

Время чтения: >15 минут
Книжный клуб: «Литературный мастер-класс»

Почти каждому хоть иногда казалась привлекательной идея писательства. Не обязательно на профессиональной основе, а и просто «для себя». Но в процессе возникали вопросы и опасения: поиск вдохновения, идей, создание убедительных героев, организация сюжета, преодоление кризисов и творческих тупиков. Возможно, данная книга даст ответы на некоторые ваши вопросы.

Юрген Вольф — сценарист с большим стажем работы в американской киноиндустрии, в течение 40 лет он написал сценарии к 20 фильмам и сериалам, а также он преподает литературные мастер-классы в университетах США. В своей книге, на основании богатолого личного опыта, он даёт советы начинающим писателям. В конце каждой главы есть рекомендация «От советов к делу!», в которой автор предлагает несколько вопросов и упражнений, которые помогут начинающим писателям применить советы на практике.

Источник изображения: Издательство «МИФ»

К примеру, такого рода совет вы можете найти на страницах данной книги: 

Один из способов, который, может быть, послужит источником вдохновения, — взять листок бумаги, повернуть его боком и расчертить на столбцы — по одному на каждое десятилетие. Теперь впишите в каждый самые важные события. Первое десятилетие начинается с рождения и может включать, например, первый день в школе, рождение брата или сестры, смерть домашнего питомца — всё, что осталось в памяти и вызывает какие-то эмоции. Отметьте, какие воспоминания при этом возникают и какие чувства они вызывают. Даже если никаких идей или тем не возникнет, это упражнение, возможно, расшевелит подсознание, так что идея для книги появится позже.

Книга интересна и тем, что в ней приведено огромное множество мнений писателей об их работе. Некоторые творцы и их произведения, возможно, не у всех на слуху, поэтому книгу можно считать своеобразной антологией, которая даёт представление о почти 100 писателях, как классических, так и современных и малоизвестных российскому читателю.

Книгу «Литературный мастер-класс» перевели и издали на русском языке в издательстве «Манн, Иванов и Фербер», которое также свободно предоставляет на своем ресурсе одну главу книги для ознакомления.

Вот как презентует «Литературный мастер-класс» Юрген Вольф:

Авторы, которых я цитирую, отдавали литературе не только время, но и душу и сердце. Они понимали: чтобы писать хорошо, нужны смелость, упорство и независимый дух. Однако это не значит, что они всегда были уверены в том, что пишут. Как вы узнаете, многие из них испытывали панический страх чистого листа, порой чувствовали себя обманщиками, посмевшими предположить и даже надеяться, что кто-то заинтересуется их творчеством. Но они продолжали писать, и их готовность идти по этому трудному пути принесла радость и свет миллионам читателей по всему миру. Если вы тоже готовы пуститься в подобное путешествие, то эта книга для вас.

Мы также решили не уходить от основной линии книги и предлагаем вам некоторые мнения писателей о себе и своей профессии:

Энни Пру:

Источник изображения: Википедия

Я внимательно прислушиваюсь в барах и кафе, в очереди у стойки регистрации в гостинице, отмечаю особенности произношения и ритма провинциальной речи, яркие обороты и привычные повседневные разговоры. В Мельбурне я заплатила уличному чтецу, чтобы послушать в его исполнении «Зов Юкона», в Лондоне послушала рассказ таксиста о его чокнутом брате из Парижа, во время перелета через Тихий океан побеседовала с новозеландским инженером, который рассказывал об особенностях прокладки трубопровода через Новую Гвинею.

Рик Муди:

Источник изображения: Википедия

Когда я чувствую, что никак не могу понять героя, я представляю себе, что беру у него интервью. Лучше всего это работает, если не использовать потом никакого фактического материала из этого интервью. Какие ковры предпочитает мой герой: небольшие или на всю комнату? Плела ли когда-нибудь героиня интриги против сослуживцев? Насколько персонаж склонен жульничать при заполнении налоговой декларации? Задавать такие вопросы своему герою действительно интересно, и это помогает еще и представить себе особенности его голоса. Голос значит для развития персонажа столько же, сколько грим и одежда для актеров. Голос оправдывает намерение создавать, стирает искусственность. И когда вы лучше узнаете героев, становится ясно, что в разных обстоятельствах они будут действовать по-разному.

Габриэль Гарсиа Маркес:

Источник изображения: Википедия

Как-то вечером приятель одолжил мне сборник рассказов Франца Кафки. Я вернулся в пансион, где тогда жил, и начал читать «Превращение». От первой же строчки я чуть не вылетел из кровати от удивления. Вот она: «Проснувшись однажды утром после беспокойного сна, Грегор Замза обнаружил, что он у себя в постели превратился в страшное насекомое». Когда я прочитал это, то подумал, что до сих пор мне не встречались авторы, которые могли бы себе позволить писать подобное. Если бы я знал, что так можно, то уже давно бы начал писать! И я тут же засел за рассказы.

Рэй Брэдбери:

Источник изображения: Википедия

Я сижу за печатной машинкой и перебираю разные слова. Я печатаю первое же слово, которое пришло в голову, — например, «Вельд» или «Карлик». Потом я обращаюсь к подсознанию: «Давай, работай. Я в тебя верю и не буду в тебе сомневаться. Теперь расскажи мне, подсознание, все, что ты копило столько лет и чего я не знаю о карликах. Мне нужны персонажи. Один будет говорить в защиту карликов, а другой против них, и из этого диалога что-то в итоге получится». Мое подсознание отвечает: «С большим удовольствием», и через час-другой рассказ готов.

Йосип Новакович:

Источник изображения: Youtube

По своему опыту (разумеется, у разных людей это по-разному) я считаю, что нечеткие воспоминания о том, чего не можешь полностью понять, дают самый мощный импульс к тому, чтобы выдумывать, изобретать, формировать, творить. Именно те моменты, которые не можешь вспомнить, заставляют безумно желать вернуться в воображаемое прошлое.

Патрисия Хайсмит:

Источник изображения: Википедия

Читателям интересны люди, личности, в существование которых можно поверить и которых можно полюбить. Наивный, беззаботный, но удачливый герой или героиня нравятся публике, наверное, потому, что все мы беспокоимся, как бы не сделать глупость в сложной ситуации; и если находится персонаж, который все-таки ее делает и при этом преуспевает, читатель этому искренне рад. Читатель должен отождествить себя в какой-то мере с одним-двумя героями, иначе он просто не будет дочитывать книгу.

Розеллен Браун:

Источник изображения: Викимедиа

Для меня персонаж обычно становится интересен, когда демонстрирует свою противоречивость. Отвергаем ли мы Лира, когда он допускает свою роковую ошибку? Обвиняем ли мы Гурова из чеховской «Дамы с собачкой» за то, что он распутник — развратный, неискренний человек, который вовлек ни в чем не повинную замужнюю женщину в любовную связь, которая, вероятно, принесет многие страдания многим людям? Хотя Элизабет из «Гордости и предубеждения» — само совершенство, Эмма из другого романа Джейн Остин вовсе им не является.

Милан Кундера:

Источник изображения: Википедия

Герои рождаются не как живые люди из тела матери, а из одной ситуации, фразы, метафоры; в них, словно в ореховой скорлупе, заключена некая основная человеческая возможность, которую, как полагает автор, никто еще не открыл или о которой никто ничего существенного не сказал. Но разве не правда, что автору не дано говорить ни о чем ином, кроме как о самом себе?.. Герои моего романа — мои собственные возможности, которым не дано было осуществиться. Поэтому я всех их в равной мере люблю и все они в равной мере меня ужасают; каждый из них преступил границу, которую я сам лишь обходил. Именно эта преступаемая граница (граница, за которой кончается мое «я») меня и притягивает. Только за ней начинается таинство, о котором вопрошает роман. Роман — не вероисповедание автора, а исследование того, что есть человеческая жизнь в западне, в которую претворился мир.

Уильям Фолкнер:

Источник изображения: Википедия

Обычно все начинается с героя, и, когда он встает на ноги и начинает двигаться, все, что я могу, — это следовать за ним с бумагой и карандашом, пытаясь успеть записать все, что он говорит и делает.

Алан Гурганус:

Источник изображения: Youtube

Мы всегда окружены голосами — они могут быть похожими и не похожими на наши, есть среди них и наш собственный голос. Уже больше двадцати лет мне нравится писать книги в том числе и потому, что сейчас, когда я, казалось бы, сижу здесь один, вокруг меня на самом деле примерно шестьдесят человек. Это люди, которых я создал, но точнее будет говорить, что я их открыл, потому что они существовали и до меня. Они всегда были рядом и хотели, чтобы их услышали.

Юдора Уэлти:

Источник изображения: Википедия

Вначале диалог кажется самой простой частью книги, если умеешь прислушиваться, а я, наверное, это умею. Но потом выясняется, что диалог очень сложен, потому что он может вестись множеством разных способов. Иногда мне приходилось переделывать речь героя три, четыре, пять раз — чтобы показать не только то, что герой сказал, но и его мнение по поводу того, что он сказал, и то, что он скрыл, и то, что означает сказанное, по мнению слушателей, и то, что эти слушатели неправильно поняли, и так далее — и все за один раз. Речь должна раскрывать суть этого персонажа, в концентрированной форме соответствовать его внешнего облику. И нельзя сказать, чтобы я в этом преуспела. Но это хотя бы объясняет, почему писать диалоги мне нравится больше всего.

Эдгар Доктороу:

Источник изображения: Википедия

Литература — это исследование. Начинаешь ниоткуда и учишься на ходу… Литература подобна вождению ночью в тумане. Видишь только свет собственных фар, но даже так можно успешно проделать весь путь… Литература — это общественно приемлемая форма шизофрении.

Хилари Мантел:

Источник изображения: Газета.ру

Слова и фразы размножаются и порой дают сотни потомков. Я держу их на столе в произвольном порядке, пока не начинаю в один прекрасный день прослеживать логику событий. После этого я перекладываю их — очень приблизительно, на глаз — в том порядке, в котором, на мой взгляд, будет структурировано повествование. Через несколько недель все эти листки бумаги — карточки и все, что написано на их основе, — попадают в папку на кольцах. Она незаменима для того, чтобы при случае вновь переложить листочки: вы по-прежнему не связываете себя какой-то определенной последовательностью. Можно добавлять страницы, менять их местами. Но теперь можно видеть, сколько вы, собственно, написали. Какие-то события, как оказывается, описаны полностью, а некоторые герои получили полную биографию, свои реплики в диалогах, внешность и манеру говорить. Другие части книги вообще «не пишутся» — им требуется уделить особое, концентрированное внимание. Но вы уже точно знаете, сколько работы еще предстоит сделать…

Филип Рот:

Источник изображения: Википедия

Я набираю начало книги, и получается просто ужас. Это больше похоже на бессознательную пародию на мои предыдущие романы, чем на качественный скачок по сравнению с ними. Мне нужно добраться до центра книги, меня как магнитом тянет в середину — вот почему в первые месяцы работы я постоянно думаю о чем-то новом. Часто мне бывает нужно написать сто и более страниц, прежде чем получится хоть какой-то приличный абзац. Тут-то я говорю себе: вот и завязка, начинай. Я прохожусь по первым шести месяцам работы и подчеркиваю красным абзац, предложение, словосочетание, которое выглядит хоть сколько-нибудь убедительно, а потом перепечатываю все это на одной странице. Обычно больше и не требуется, но если мне повезло, то так книга и начинается. Мне нужна живость повествования, чтобы задать его тон. После ужасного начала наступают месяцы свободного творчества, а потом — кризис, после которого я начинаю ненавидеть материал и книгу.

Джозеф Конрад:

Источник изображения: Википедия

Художник апеллирует к той части нашего существа, которая не зависит от мудрости. К тому, что является даром, а не приобретением и, следовательно, более долговечно. Он обращается к нашей способности восхищаться и удивляться, к ощущению тайны, окружающей нашу жизнь, к нашему чувству жалости, красоты и боли, к скрытому чувству товарищества по отношению ко всему сущему и к тонкой, но неистребимой вере в солидарность, объединяющую многие одинокие сердца; солидарность в мечтах, в радости, в печали, в стремлениях, в иллюзиях, в надежде, в страхе, которая привязывает людей друг к другу: мертвых к живым и живых к еще не родившимся.

Уилла Кэсер:

Источник изображения: Википедия

Мне кажется, что искусство должно упрощать. Это действительно описывает почти весь высокий творческий процесс; понять, без каких условностей формы и деталей можно обойтись, и вместе с тем сохранить общий дух — так, чтобы все, что писатель предпочел подавить и вырезать в тексте, пришло в голову читателю точно так же, как и написанное на страницах книги.

Эрнест Хемингуэй:

Источник изображения: Википедия

Если писатель хорошо знает то, о чем пишет, он может опустить многое из того, что знает, и если он пишет правдиво, читатель почувствует все опущенное так же сильно, как если бы писатель сказал об этом. Величавость движения айсберга в том, что он только на одну восьмую возвышается над поверхностью воды. Писатель, который многое опускает по незнанию, просто оставляет пустые места.

Джордж Оруэлл:

Источник изображения: Википедия

Все писатели тщеславны, эгоистичны и ленивы, и на самом дне их мотивов всегда лежит тайна. Создание книги — это ужасная, душу изматывающая борьба, похожая на долгий припадок болезненного недуга. Никто не взялся бы за такое дело, если бы его не побуждал какой-то демон, демон, которого нельзя ни понять, ни оказать ему сопротивление.

Уильям Стайрон:

Источник изображения: Википедия

Я обнаружил, что, когда я не пишу, у меня развивается какой-то нервный тик, а также ипохондрия. Работа несколько облегчает дело.

Джин Рис:

Источник изображения: Википедия

Я никогда не писала, будучи счастлива. Мне не хотелось. Но я никогда и не была счастлива подолгу… На самом деле в моих книгах мало что придумано. Прежде всего мне хотелось избавиться от той печали, которая пригибала меня к земле. Еще ребенком я поняла, что если найти нужные слова, то она пройдет.

Эдгар Аллан По:

Источник изображения: Википедия

Большинство литераторов, в особенности поэты, предпочитают, чтобы о них думали, будто они сочиняют в некоем порыве высокого безумия, под воздействием экстатической интуиции, и прямо-таки содрогнутся при одной мысли позволить публике заглянуть за кулисы и увидеть, как сложно и грубо работает мысль, бредущая на ощупь; увидеть, как сам автор постигает свою цель только в последний момент; как вполне созревшие плоды фантазии с отчаянием отвергаются ввиду невозможности их воплотить; как кропотливо отбирают и отбрасывают; как мучительно делают вымарки и вставки…

Фланнери О’Коннор:

Источник изображения: Википедия

Один из мифов о писателях я всегда воспринимала как особенно пагубный и недостоверный — миф об «одиноком писателе»… якобы писатель настолько чувствителен, что полностью отрезан от остального мира: стоит либо выше, либо ниже окружающих его людей… Наверное, романтизируется любое искусство, кроме хорового пения, но особенно неправильно это в случае с писателями, прежде всего с авторами художественной литературы, потому что они занимаются самым домашним, самым конкретным и наименее романтизированным из всех видов искусств… Если только романист окончательно не выжил из ума, его целью по-прежнему остается общение, а общение связано с жизнью в обществе.

Теннесси Уильямс:

Источник изображения: Википедия

Мои книги — это эмоциональная автобиография. Они не имеют отношения к подлинным событиям жизни, но отражают ее эмоциональный настрой. Я стараюсь работать каждый день, потому что другой защиты, помимо работы, у меня нет. Когда на тебя сыплются несчастья — разрыв отношений, смерть любимого человека или другие горести, — писательство остается единственным убежищем.» «Меня всегда только подстегивали отрицательные отзывы. После предполагаемого провала пьесы я бегу к пишущей машинке — в тот же день, еще до публикации рецензий. Мне кажется, что я должен вернуться к работе еще быстрее, чем после успеха.

Ивлин Во:

Источник изображения: Википедия

Если кто-то меня хвалит, я думаю: «Ну и осёл». Если кто-то меня ругает, я думаю: «Ну и осёл».

Джон Бойнтон Пристли:

Источник изображения: Википедия

Большинство писателей переживают лишь два кратких периода счастья: первый — когда в голову приходит то, что кажется отличной идеей; второй — когда окончена последняя страница и еще нет времени осознать, насколько лучше должна бы быть книга.

Курт Воннегут:

Источник изображения: Википедия

Когда я преподавал литературное творчество, я говорил студентам, что их персонажи в самом начале книги должны чего-то очень сильно желать, хотя бы стакан воды. Даже герои, парализованные бессмысленностью современной жизни, все равно иногда должны пить воду». «Благодаря тем, кто рискует стать писателями, музыкантами и художниками, у нас и есть культура. Без этого наша культура умрет, потому что по большей части она создана теми людьми, которые не получали за это ничего, — например, Эдгаром Алланом По, Винсентом ван Гогом или Моцартом. Да, это очень глупо, потрясающе глупо, но люди все равно пытаются.

С рецензиями на другие книги вы можете ознакомиться в нашей рубрике «Книжный клуб».
Нашли опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter.
5 февраля 2015, 17:30

Оставайтесь в курсе


У вас есть интересная новость или материал из сферы образования или популярной науки?
Расскажите нам!
Присылайте материалы на hello@newtonew.com
--